Элирия была убийцей. Убивала не единожды. Это факт. И несмотря на все ее старания на протяжении десятилетий, убийство с помощью тени точно не было чем-то новым.
Убийство ее тенью ощущалось иначе.
Не то чтобы съехавший с катушек чародей не заслужил. Он так быстро полетел по наклонной безумия, что то, что он не утянул за собой больше никого — само по себе чудо. Она не сомневалась: остальные сделали бы тот же выбор, приняли бы то же решение, действуй они хотя бы чуточку быстрее.
Но в тех секундах после того, как Белиен ударил Седрика, было что-то невероятно важное.
Потому что когда Элирия увидела, как тот падает, сила не захлестнула ее бездумно. Это не было рефлексом, результатом шока или самообороны. Ею не правил отчаянный порыв и не руководили капризы внутренней тьмы.
Она полностью все контролировала.
Это был осознанный, продуманный выбор. Причинить боль. Убить.Защитить .
Сердце колотилось в рваном ритме, пока она одной рукой орудовала тенью как смертоносным арканом против Белиена, а другой цеплялась за кое-что еще. За ту золотую нить, что брала начало где-то в ее груди и вела прямо к этому бесящему, сбивающему с толку, безрассудному дураку-рыцарю. Нить, которая натянулась, когда багровый разряд молнии ударил ему в сердце — натянулась почти до предела, едва не лопнув.
Нить, которую она отказалась выпускать.
Она не отпустит его. И сбросив Белиена в глубины разлома лабиринта и запечатав землю над его головой, она направила все свое внимание внутрь себя и потянула за эту нить.
Он не умрет сегодня. Она лично об этом позаботится.
И она позаботилась.
Зефир говорила, что не понимает, как он выжил после такого удара, почему не отошел мгновенно в Потусторонний мир.
Но Элирия понимала. Знала, что между ними двумя есть нечто иное. Связь, которая могла выковаться за время всего, через что они прошли в Испытании Духа, а могла быть просто вплетена сюда кем-то из небожителей, которому, похоже, больше всего на свете нравилось играть с Элирией. И она больше не могла отрицать ее существование.
Даже если сейчас едва способна смотреть Седрику в глаза.
«Что со мной, блять, не так?» — повторил внутренний голос, звучa жутким, осуждающим рефреном5 , пока она брела к костру.
Она сжала кулаки на бедрах.«Я не вижу тебя насквозь. Я просто вижу тебя». Элирия мысленно застонала, вспоминая свои слова. Она даже не понимала, откуда это вырвалось. Вмешательство Трайгга не могло быть более своевременным. Если по невероятному стечению обстоятельств они все-таки выберутся из Испытаний живыми, она будет должна гному самую большую кружку сидра, какую только подают в «Запыхавшиеся Свинье».