Четыре ада, неужели это было всего лишь недели полторы назад? Кажется, с тех пор прошли годы.
— Давай, пошли, — сказала Элирия скорее себе, чем кому-либо еще. Приказ не встретил сопротивления. Остальные начали собирать свои скромные пожитки: оружие, остатки еды, различные пузырьки и баночки, которые Зефир использовала для лечения Седрика.
Сильвана также помогла Седрику влезть обратно в доспехи, хотя одного взгляда на изувеченные остатки кирасы — металл его нагрудника обуглился и почернел вокруг дыры, куда ударила магия крови Белиена, — хватило, чтобы рыцарь признал ее непригодной. Элирии было тошно от того, как сжимается грудь при виде этого физического напоминания — доказательства того, насколько смертельным был удар.
Гаэль оставалась неподвижной у костра, пока Сайрен не опустился на колени рядом с ней и не положил ладонь ей на плечо. Только тогда она повернулась и посмотрела на него, поднялась на ноги и погасила огонь взмахом руки. И при этом не вымолвила ни единого слова.
Всей группой они вышли из пещеры, следуя по единственному туннелю — его светящиеся стены озаряли им путь. Логически Элирия понимала, что они должны идти тем же путем, каким пришли — это была единственная дорога, — но ничто в туннеле не казалось знакомым. Она поморщилась, думая о том, насколько лабиринт должен был сместиться и измениться, пока они воевали и отдыхали в пещере.
Элирия чувствовала себя странно уязвимой без привычного веса посоха за спиной и не раз ловила себя на том, что касалась рукоятей парных кинжалов, пристегнутых к ногам. Словно ей требовалось подтверждение, что она не беззащитна.
Глупая мысль, учитывая, что она, пожалуй, сильнейший маг из присутствующих. И укротитель природы, и Повелительница ночи одновременно. Ей стало интересно, сколько еще таких, как она, во всем Арканисе. Это не был тщеславный вопрос, продиктованный эго. Лишь любопытство. Она так долго хоронила половину себя. Теперь, когда она наконец дала этой половине свободу — начала даже принимать ее, — ей внезапно захотелось узнать больше. Захотелось узнать все.
Они шли всего несколько минут, когда Элирия ощутила тот самый досадно знакомый гул. Следом раздался скрежет смещающегося камня, а затем стены задрожали. На их глазах цельный камень сдвинулся, и путь впереди перестал быть единым, превратившись в развилку. Два одинаковых туннеля открылись перед ними — одинаково темные, одинаково пустые. Ничто не отличало их, кроме того, что один уходил влево, а другой — вправо.
— Отлично. И что теперь? — Кит расправила плечи, всматриваясь в каждый туннель.