Это преследовало его с той секунды, как огонь вырвался из его тела. Нет, раньше. С тех пор, как он выбрался из того озера пламени и дыма, словно родился из него. Возможно, с того самого первого раза, когда он ощутил жар, свернувшийся в груди и поджидавший часа вырваться на волю.
Его следующие слова вырвались сорванным шепотом:
— Что со мной не так?
Элирия ухмыльнулась:
— Ой, да ладно тебе, это слишком простой вопрос. — Когда Седрик не ответил, выражение ее лица смягчилось. Она подалась вперед, выпрямляя спину, хотя их пальцы по-прежнему оставались переплетены на скамье между ними. — С тобой все в порядке, Седрик.
— Кажется, будто все произошедшее — моя вина, — произнес он, и его голос дрогнул. — Моя вина, что ты пострадала. Моя вина, что Гаэль погибла. Моя вина, что…
Она подняла вторую руку, выставив указательный палец, чтобы остановить его. Задумчивый вид осел на ее лице, словно она тщательно взвешивала следующие слова:
— Я знаю, каково это… нести вечный груз вины. Обвинений. Чувствовать, будто внутри тебя скрыто нечто неправильное, позволять этому выедать тебя изнутри, пока от тебя не останутся лишь струйки дыма и коллекция шрамов. Я годами бегала от своей силы. Бегала от самой себя. После смерти Эвандера я винила себя за то, что оказалась недостаточно сильной. За то, что не удержала контроль. Я думала, что если бы я была сильнее, если бы так не боялась того, на что способна, он был бы все еще здесь.
Она посмотрела через залу и встретилась взглядом с Кит; на лице второй фейри застыло озадаченное выражение.
— Он ведь сделал это только ради меня, понимаешь. Пошел в прошлые Испытания только потому, что думал, будто с силой короны сможет освободить меня от этого. — Она раскрыла свободную ладонь, и струйка тени закружилась над бинтом, пересекающим ее ладонь. — Что он наконец сможет подарить мне покой.
Ее голос треснул на последнем слове. Седрику нечего было ответить. Да и не думал он, что ей нужен ответ. Это признание было нужно ей самой не меньше, чем ему. Поэтому он просто слушал, медленно вычерчивая большим пальцем круги на тыльной стороне ее ладони, пока она говорила.
— Двадцать пять лет подряд, куда бы я ни посмотрела, я видела лишь места, где его не было. Каждый раз, когда я входила в комнату, каждый раз, когда огибала поворот, мой взгляд искал точки, где я надеялась его найти. Места, где он должен был быть. На своем любимом кресле. За книгой на своей стороне кровати. Наливающим воду для кухарки от одного щелчка пальцев. Даже за вещами, за которые я вечно пилила его, мол, он тратит время впустую…