— Я получила ее прямо из источника.
Она рванула вперед, вонзая выкованный из тени клинок прямо в сердце Эвандера.
На миг все замерло. Глаза Эвандера широко распахнулись от шока, губы приоткрылись, словно какое-то слово застряло на кончике языка.
Но слова так и не вырвались.
Горячая черная кровь брызнула Элирии на лицо, когда она выдернула кулак — и прикрепленный к нему выкованный из тени клинок — из груди Эвандера.
Ее тени рассеялись.
Эвандер рухнул на колени; шок отпечатался на каждой оскверненной линии лица, которого прежде она касалась и целовала. Лица, которое она когда-то думала любить вечно.
Водная сфера разорвалась волной, и Седрик рухнул на пол без движения. Наступило мгновение страшной, разрывающей сердце тишины, а затем его вырвало, вода хлынула изо рта. Следом раздались судорожные вдохи — его дыхание вырывалось рваным и захлебывающимся.
Это был самый прекрасный звук, который Элирия когда-либо слышала, за которым последовал самый ужасный.
Эвандер застонал — долгим, резким, душераздирающим звуком. Его крылья рассыпались пеплом, тело обмякло, а кровь хлынула из раны, укутывая его липкой черной лужей.
Элирия опустилась на колени подле него: руки тряслись, тело содрогалось. Его кровь окрасила ее ноги. Крупные слезы прокладывали дорожки по щекам. Она положила испачканную кровью ладонь ему на грудь, над самым сердцем — ровно туда, куда вонзила клинок.
Это не было попыткой зажать рану — не то чтобы это что-то изменило, попробуй она. Это было напоминанием самой себе о том, что когда-то там таилось.
— Я не этого хотел… — Дыхание Эвандера было рваным, когда он поднял руку к ее лицу. Она не остановила его, не отвернулась. — Он наговорил мне столько всего. Наобещал золотые горы. И я не… Я думал, мы… — Узнавание вспыхнуло в его глазах; осознание содеянного обрушилось на него, захлестывая целиком. Сожаление и скорбь пробились на его лице — последний отголосок настоящего Эвандера.
Элирия и не знала, что сердце способно разбиваться столько раз.
— Кит… — Со всхлипом он дернулся, пытаясь повернуть голову к сестре. — Прости меня… — Его слова звучали сбивчиво, вырываясь сквозь полный рот крови. — Мне так жаль…
— Я знаю, — ответила Элирия.
Взгляд Эвандера снова встретился с ее взглядом, когда он судорожно втянул воздух, и Элирия поняла, что это один из его последних вдохов:
— Скажи ей, что я…
— Я скажу.
— И Элль… — Ее имя прозвучало едва громче хриплого шепота; темные вены сходили с его кожи, а глаза снова становились ослепительно золотыми.
Ее горло сжалось:
— Да, Эв?
— Спасибо.
И его не стало.