Его мысли запнулись. Неужели даже это было подстроено? Ее крики ужаса, хлещущая рана на ноге? Седрик уставился на место, где исчез орел, а в памяти всплыл образ. Зеленоватая шкура твари, раздравшей Диссидуу Пир насмерть. Он думал, что это обман зрения, отблеск северного сияния над головой. Он вспомнил вопль боли, когда его меч полоснул существо. Полоснул по её ноге.
Это была она.
Она водила Седрика за нос с той самой секунды, как он вошел в Испытания, наблюдая за ним, поджидая его. Она убила Диссидуу. Использовала ту самую рану, которую Седрик невольно нанес ей, чтобы сыграть на его сочувствии. И он попался на всю эту игру. Он принимал каждую робкую улыбку, выманенную им, за чистую монету. Боль, которую она выражала после его попытки объединиться с другими человеческими чемпионами. Каждый тревожный взгляд, нервное заламывание рук. Он считал все это признаками того, что она действительно переживает за его благополучие. Переживает за него. Что они союзники.
Хуже того — что они друзья.
Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…
Ни разу он не подумал, что она использует его как средство достижения цели, подталкивая его к покорению Испытаний, чтобы для нее появилась корона, которую можно украсть. Знала ли она, какова цена завоевания этой короны, когда подгоняла его к ней? Знала ли, что либо ему, либо Элирии придется умереть, чтобы забрать финальный приз?
«Это должны быть вы двое… Дойдите до конца. Ради всех нас» .
Разумеется, она зналa. Если она работала под началом Варита, то наверняка точно знала, чего ожидать с самого начала. Он подумал об ее шоке при виде того, как они вдвоем снова появились после финального испытания. О ее полном неверии.
Она не просто не сумела полностью исцелить Кит, Трайгга и Нокса после битвы с Эвандером из-за того, что её магия иссякла. Она сделала это, чтобы удержать их слабыми. Чтобы помешать им одолеть ее, когда неизбежно настанет миг нанести удар. Чтобы разыграть свою финальную карту.
Седрик развернулся, тяжесть нарастала с каждым шагом его сапог, когда он вернулся к остальным чемпионам у Врат. Трайгг все еще поддерживал слабеющую Кит, и на их лицах застыли одинаковые выражения ошеломленного изумления. Даже обычно невозмутимое лицо Нокса скривилось в раздумьях, словно он не понимал, что только что произошло.
Элирия туго сжимала израненную руку другой, прижимая край блузы к ране, чтобы остановить кровь. Ярость вспыхнула в груди Седрика при этом виде, хотя рана, которую Зефир полоснула по ее коже, чтобы вырвать корону, не казалась глубокой.
Одного взгляда на каменное выражение лица Элирии могло хватить, чтобы убедить остальных в том, что с ней все в порядке. Легкое ранение. Просто царапина. Но боль в ее глазах выдавала ее стойкость. В них отражалось то самое предательство, которое, Седрик был уверен, сияло и в его собственных глазах.