— Взгляните на ваших победителей, народы Арканиса! Выкованные испытаниями. Они сражались. Страдали. Приносили жертвы. И вышли победителями! Элирия Лайтбрейкер и Седрик Торн покорили Испытания!
Ликующий крик прорезал тишину. Сердце Седрика заколотилось, и его взгляд метнулся к троице мужчин, стоявших в дальнем конце залы. Харгрейв опирался на колонну, на его суровом лице играла ухмылка, а темные волосы были убраны назад. Рядом с ним Тибо неловко переминался с ноги на ногу, косясь на окружающих его арканийцев, но когда его взгляд встретился со взглядом Седрика, тот просиял от восхищения.
Впрочем, именно третий мужчина овладел всем вниманием Седрика. Это был не холодный, осуждающий лик лорда Левиафана Черча, каковой он ожидал увидеть, а куда более дружелюбное лицо. Лицо человека, по которому Седрик, как он только что понял, невероятно скучал.
Улыбка Тристана расплылась по его лицу, шрам под левым глазом изогнулся к мерцающим синим глазам. Гордость исходила от него, ощутимая даже оттуда, где стоял Седрик, и в горле у рыцаря внезапно пересохло.
«Он пришел».
Даже зная, насколько ничтожно малы были шансы на возвращение Седрика, он все равно пришел.
Разочарование от отсутствия лорда Черча среди встречающих испарилось. И если быть честным с самим собой, Седрик не был уверен, что действительно разочарован. Нечто куда более похожее на облегчение разлилось по его телу, смешиваясь с тем самым вечным тлением в центре груди. Он не винил судьбу за дополнительное время, чтобы собраться с духом, разложить мысли по полочкам и распутать чувства перед тем, как придется держать ответ перед благодетелем обо всем, что произошло в Святилище. Седрик не знал, скольким он захочет поделиться — скольким поделится. В конце концов, Седрик и сам еще многого о себе не понимал.
Он медленно, с благодарностью кивнул Тристану, после чего вернул внимание Аурелии прежде, чем эта давящая хрипота в горле уступила место чему-то совсем неловкому. Как-никак, он все еще оставался на виду у всех.
— Взгляните на тех, кто покорил Испытания, на тех, кто идет путем единства, а не розни, — произнесла Аурелия. — На тех, кто доказал, что достоин короны.
— Но кому принадлежит корона? — раздался голос из толпы. Седрик не понял, кому он принадлежал, но этот вопрос был лишь первым в шквале расспросов и выкриков, обрушившихся на них.
— Кто из них победил?
— Не могут же победить оба!
— Хейвенсрич или Нирунделл заберет ее силу?
Их пыл наконец вывел Элирию из оцепенения. С чудным выражением на лице она уставилась на корону в своей руке, сжимая ее крепче. Седрик почувствовал, как остальные чемпионы подошли ближе к ним двоим за спины — словно готовые к тому, что толпа ринется на них или соберется бунтующий оскал.