— Возможно, мне просто любопытна истинная причина твоего интереса. Арканийцы отправляют делегацию в Кингсхелм. Неужели тебе ни капельки не любопытно, кого именно они пришлют?
Плечи Седрика опустились:
— Разумеется, мне любопытно, мой лорд, но не более, чем любому рядовому гражданину.
Один уголок рта Левиафана пополз вверх:
— Ну еще бы.
Еще несколько ударов сердца натянутого молчания легли в пространство между ними.
Наконец лорд произнес:
— А твой собственный прогресс? Есть ли подвижки в поисках второй половины короны? Новые сведения?
— Ничего существенного, мой лорд. Я продолжаю отслеживать доступные зацепки, но мне потребуется время. Сэр Хейл предлагает проконсультироваться с магистрами в Пайдеусе. Я как раз собирался просить вашего разрешения отправиться туда вместе с ним на следующей неделе.
Левиафан позволил короткой морщине залечь на лбу — изображая задумчивость:
— Что ж, хорошо, — уступил он. — Продолжай поиски. Узнай все, что сможешь. Но помни: время — это роскошь, которую мало кто может себе позволить. И пока Варит Мальхиор и его проклятые звездами культисты творят Аурелия-знает-что, мы должны действовать стратегически и твердо. Кто знает, сколько этот договор, — он подавил содрогание, — продержится на самом деле.
— Да, мой лорд. — Седрик наклонил голову. — Я понимаю, что поставлено на карту.
С этими словами Левиафан отпустил его, наблюдая, как рыцарь поднялся и покинул кабинет — расправив плечи, четкими шагами. Он изменился в Святилище, в этом сомнений не было. По правде говоря, Левиафан вообще не ожидал увидеть возвращение Седрика. Было приятным сюрпризом встретить его с распростертыми объятиями. Или встретить того, кем Седрик стал. Было предельно ясно: он больше не являлся тем послушным учеником и услужливым рыцарем, которого вылепил лорд.
Он стал кем-то совершенно иным.
Когда дверь защелкнулась и Левиафан Черч снова остался один, он поднялся, пересекая кабинет ленивыми шагами. Он остановился перед пышным позолоченным зеркалом, сияющие края которого потемнели от времени. Положив одну ладонь на амулет, висящий на шее, он взмахнул запястьем. Клинок из темной стали появился в его свободной руке, и он не теряя времени полоснул им по тыльной стороне руки.
Кровь струилась по запястью — темная, густая, — и Левиафан размазал ее по поверхности зеркала. Багровые символы проступили поверх его отражения, и зеркало отъехало в сторону с шепотным рокотом камня о камень, открывая тайную нишу.
Взгляд Левиафана прошелся по содержимому, заполнявшему полки внутри — кожаные мешочки, полные золотых монет, амулеты, пульсирующие маной, позолоченные украшения и сияющие самоцветы, целый набор мелкого оружия из темной стали.