Мерцающий свет факелов освещал его путь, пока Седрик блуждал по коридору. Томящая необходимость заглушить роящиеся в голове мысли гнала его вперед, пока он не наткнулся на вырубленную в стене нишу. Окно высоко наверху заливало лунным светом скамью, встроенную в камень, а какой-то странный пульс за ребрами заставил его шаги замедлиться и остановиться прямо перед ней.
Ночной воздух был неподвижен. Седрик опустился на сиденье; прохладный камень прижался к его спине, проникая сквозь тонкую ткань черной туники. Даже без единого элемента доспехов он чувствовал тяжесть. Словно его пригвоздили к земле.
Ему следовало бы чувствовать себя победителем. Еще одно испытание позади. Еще один шаг к короне.
Но видение матери, воспоминания, которые он блокировал с самого детства, впечатались в его разум. Он не мог перестать видеть выражение ее лица — смирение, печаль, любовь. Не мог перестать слышать то, что она сказала, слова, обращенные только к нему, хотя он все еще слабо представлял, что означала хотя бы половина из них.
В тот момент они едва дошли до его сознания. Лишь теперь, в торжественности и тишине ночи, Седрик вообще смог их вспомнить.
«Храни это в тайне, маленький феникс, — произнесла она, и ее рука переместилась к груди, а языки пламени охваченного пожаром дома отразились в кулоне на ее шее. — А когда придет время, сожги все дотла».
Он не понимал этого.
По правде говоря, в воспоминаниях, открытых Испытанием Духа, было так много непонятного для него. В детстве единственное, что Седрик вынес из той ночи, помимо шрама на верхней губе, — это последние слова матери:«Я люблю тебя» , произнесенные прямо перед тем, как эта темная сила растерзала ее.
Сила, точь-в-точь как… ее.
Седрик ссутулился с глухим стоном, уперевшись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Его мысли неслись вскачь, пока он пытался хоть как-то сложить воедино огромную мозаику из столь малых крупиц. Видеть, как Элирия использует эти тени против Белиена, было все равно что получить удар прямо в сердце. Ведь он знал эту силу. По крайней мере, этот ее вид. И хотя он начинал понимать, что, возможно — просто возможно, — он ошибался насчет того, кем был Призрак, он не ошибался насчет ее сущности.
Повелительница теней. Королева тьмы.
Что-то пульсировало глубоко в груди. Та самая нить, привязанная где-то за ребрами. Еще одна загадка. Что это было? Ее присутствие в его мыслях, то, как все его тело инстинктивно тянулось к ней, стоило ей приблизиться. То, как отсутствие ее руки в его руке после возвращения с испытания отзывалось физической болью.