— Ш-шулеры, — пробормотала она, пока таверна кружилась перед глазами.
Затем, без предупреждения, воздух со свистом вернулся в ее легкие, когда мужчины позволили магии угаснуть. Элирия жадно вдохнула, не успев сделать ничего больше, прежде чем ближайший к ней мужчина схватил ее за запястья. Она вскрикнула, когда другой обхватил своими мясистыми ладонями ее лодыжки. Третий вернул на место опрокинутый стол, и Элирию швырнули на него; дерево застонало под ее спиной.
— Какое разочарование, — снова произнес Рейф, возвышаясь над Элирией возле стола. — Ты не только разрушила наши мечты узреть легендарного Призрака во всем ее хваленом величии, но и сам бой едва ли продлился достаточно долго, чтобы сойти за развлечение. — Он снова утер нос, и выражение его лица потемнело. — Спой-ка нам еще. Твоя магия, может, и не впечатляет, но я вынужден признать, что мне весьма понравилось твое прежнее выступление. Голос у тебя и впрямь прелестный.
От того, как именно он это произнес, Элирии захотелось больше никогда в жизни не издавать ни звука.
— Как-нибудь в другой раз, — процедила она сквозь зубы. — Думаю, с меня на сегодня хватит. — Ее свирепый взгляд прошелся по лицам держащих ее мужчин, впечатывая каждое в память. — И не думаю, что ваш хозяин будет слишком рад, когда узнает, что вы помяли его трофей, — добавила она.
То, как скривилась губа Рейфа при упоминании Тартаниса, лишь подтвердило ее догадку.
— Заставь ее показать крылья, Рейф, — сипло прохрипел мужчина, сжимающий запястья Элирии. Она подавила дрожь, дернувшись в его хватке. Пальцы на ее конечностях сжались еще сильнее.
Рейф провел пальцем по ее лодыжке медленными, размеренными кругами:
— Ах да. Не хочешь выпустить свои крылышки поиграть? Возможно, если устроишь хорошее шоу, мы тебя отпустим.
Даже если бы его похотливый взгляд не скользил по ее телу во время этих слов, у Элирии не было ни единого шанса поверить ему. Он уже сказал, что они пришли за ней. Без нее они не уйдут. Но даже если бы он говорил правду, черт с два она показала бы свои крылья. Ни за что на свете она не обнажила бы самую уязвимую часть себя перед этими подонками.
— Покажи свои, тогда я покажу свои, — плюнула она.
— Это можно устроить, — откликнулся Рейф, и Элирии пришлось сглотнуть, чтобы выпитый за вечер алкоголь не рванул обратно наружу.
Пульс участился, и то самое чувство дискомфорта, словнопредостережения , снова шевельнулось в груди.
— Ладно, — быстро выговорила она. — Я спою для вас и спою с превеликой радостью. — Рейф выгнул бровь. Она сладостно улыбнулась. — Когда твое тело остынет в земле, а я буду танцевать на твоей могиле. На самом деле я устрою целый благословенный небесами концерт, ублюдок.