Признаться, в этот миг Элирия была совсем не против мысли дать Рейфу вкусить этой тьмы. В конце концов, он сам искал ее ради этого. «И это вся мощь Призрака? » — жаловался он. Если бы он только знал, о чем просит.
Элирия знала одно: как бы приятно ни было выпустить тьму наружу, чтобы расправиться с Рейфом и его людьми… цена окажется слишком высока.
С этим пора заканчивать. Прямо сейчас.
Элирия дернула шеей, отчаянно оглядываясь в попытке разглядеть, остался ли в таверне хоть кто-то или хоть что-то, способное помочь. Хоть какой-то потенциальный союзник. Любая возможная помеха.
Таверна была пуста.
Пуста, за исключением…
Краем глаза Элирия увидела, как Арти поднимается из-за стойки. Она качнула головой — всего на дюйм в каждую сторону. Едва заметное предупреждение.
Трактирщик смерил Элирию многозначительным взглядом, поставил на барную стойку крошечный росток — не больше ладони — и снова нырнул за стойку, пока никто из мужчин не заметил.
Чувство покоя накрыло Элирию. Ее сознание потянулось к ростку, ощущая его энергию, магию, пульсирующую в его клетках. Полную потенциала, полную возможностей.
Полную жизни и роста.
Она постаралась унять дрожь и перестать извиваться, несмотря на волдыри, которые уже вздувались на ее ногах.
Палец Рейфа замер. Он встретился с ней взглядом, и выражение его лица изменилось. Неуверенность. Настороженность.
— А это еще что? — прошептал он, словно говоря сам с собой.
Элирия закрыла глаза. И выдохнула:
— Просто мне ужасно жаль, что я тебя разочаровала. Позволь мне это исправить.
Ее глаза распахнулись. Они пылали серебром ледяной ярости. Сила загудела под кожей, и струйки энергии сочились от нее, словно дым. Мужчины, державшие ее за запястья и лодыжки, резко вдохнули, и их хватка на мгновение ослабла.
Голова Рейфа метнулась из стороны в сторону, пока он пытался понять причину изменения в воздухе, пока искал источник этой внезапной перемены в облике Элирии. Тени затуманили края ее зрения, когда он снова скрестил с ней взгляд.
И тогда она увидела его.
Страх.
Элирия улыбнулась.
Она напрягла пальцы, растопырив ладони, хотя ее запястья всё ещё удерживал окончательно растерявшийся приспешник Рейфа. Побеги вырвались из горшка на стойке, разрывая крошечный глиняный сосуд. Они разделялись, удлинялись, множились, и в одно мгновение все четверо мужчин оказались подвешенными за ноги, окутанными от шеи до лодыжек густыми лозами.
— Она Укротитель природы! — крикнул один из них.
— Ах ты, су… — выкрикнул другой, но лоза обмоталась вокруг его рта, обрывая ругательство на полуслове.