— Ты? Нянчиться со мной? — Элирия снова залилась звонким смехом, перебивая его. — А вот это самое смешное, что я слышала… за очень долгое время. Сколько тебе лет, человек? Не больше двадцати девяти? Тридцати?
Седрик что-то пробурчал.
Девушка приложила ладонь к уху:
— Прости, не расслышала.
— Двадцать восемь, — буркнул он.
— Тем более.
Седрик скривился:
— А тебе самой-то сколько?
Элирия наигранно ахнула:
— Как не стыдно! Разве ты не знаешь, что грубо задавать такие вопросы даме?
— Я не грублю, — нахмурился он.«И никаких дам я тут не вижу», — хотелось добавить ему, но он вовремя прикусил язык: слишком уж это было бы просто.
Элирия поцокала языком:
— Мне двести шестьдесят один год, если тебе так интересно.
Седрик быстро прикинул в уме продолжительность жизни фейри. Они спокойно доживали до девятисот лет и дольше.
— То есть… по сути, мы с тобой одного возраста?
— Поверхностное суждение, но ладно. Если полностью списать со счетов мои лишние века жизненного опыта.
Седрик прикусил изнутри губу, чтобы не улыбнуться:
— Пустила бы ты хоть каплю этого «жизненного опыта» на то, чтобы понять, что нам делать, вместо того чтобы издеваться надо мной.
В ее изумрудных глазах заплясали бесы:
— Давай так: ты расслабляешься, а я займусь делом.
— Звучит как проигрышная сделка для нас обоих.
— Как раз наоборот, — возразила она, вскидывая посох на плечо и поднимая тонкий бледный палец к зеркалу. — Это называется взаимовыгодной ситуа…
Она едва коснулась зеркала кончиком пальца, но этого хватило. Поверхность снова стала жидкой, и от точки касания поплыли золотые круги.
Седрик слишком поздно услышал ее резкий выдох.
Расплавленное золото мгновенно метнулось по запястью вверх, обхватило руку и поволокло Элирию за собой.
Седрик рванулся вперед, вытянув руку, пытаясь схватить ее, вытащить назад. Он опоздал на какую-то долю секунды: пальцы лишь задели несколько длинных прядей барвинкового цвета, прежде чем Призрака затянуло в позолоченную бездну. В комнате остался лишь резкий грохот: сброшенные посох и кинжалы Элирии со звоном отскочили от каменного пола.
Рябящее золото замерло, снова превращаясь в глухую стену.
Черт .
Седрика охватила паника.Куда она делась? Все должно было идти совсем не так.
Или так?
И тут его осенило: может, произошло не самое худшее? Разве он только что не жаловался, что застрял здесь с ней? Тогда почему пульс отбивает чечетку? Почему доспехи резко стали тесными?
Седрик с силой ударил кулаком в перчатке по стене — раз, другой. Камень содрогнулся. Рыцарь отступил на шаг:
— И это, по-твоему, единство?! — крикнул он в пустую комнату.