Ощущая легкий озноб, Равенна плотнее прижалась к груди Валлека, проверяя, как далеко продвинулась магия. Она все еще окутывала ребра, кропотливо сращивая каждое из них, но теперь можно было хотя бы дышать чуть свободнее. Ссадины и порезы покрылись коркой — для начала и этого было достаточно.
Больше всего болело несчастное сломанное крыло.
Валлек осторожно проводил широкой ладонью по ее руке, делясь теплом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто по мне проехалась телега, — пробормотала она.
— Немногие выжили бы после такого падения.
Это было правдой — стена каньона была футов в тысячу высотой. Она уловила гордость в его голосе и, возможно, когда немного подлечится и выспится, оценит это больше. Но сейчас она была измотана, голодна и все тело ныло. По крайней мере, ей было уютно. И за это стоило поблагодарить большого упрямого азаи.
Запах дождя смешивался с его мускусом — дурманящее сочетание. Она уткнулась щекой в его грудь, и глаза снова начали закрываться. Но тут по телу пробежала дрожь: кончик его пальца прошелся по кости ее верхнего правого крыла.
Инстинктивно она начала прижимать их к себе; нежная мембрана складывалась во все более мелкие сегменты. Но когда пришла очередь правого нижнего крыла, резкая боль заставила ее оскалиться. Остальные три крыла снова раскрылись, а на лбу выступил холодный пот. Она могла бы силой заставить их сложиться, но без четвертого это было бы мучительно. Крылья должны были убираться вместе, образуя аккуратный сверток в центре спины, где кости сгибались в суставах, создавая защитный панцирь над уязвимой перепонкой.
Валлек издал жалобный звук, его мурлыканье стало громче.
— Я бы вправил его сам, но, думаю, лучше дождаться лекаря.
Она кивнула, подавляя приступ тошноты. Равенна ненавидела саму мысль о том, что кто-то будет трогать ее крылья — ей даже Валлеку было трудно их показывать, не говоря уже о чужих руках. Но кость нужно было совместить до того, как начнется заживление, даже с учетом ее магии. Когда боль и тошнота отступили, Равенна снова бессильно привалилась к нему. Он притянул ее ближе, ласково перебирая волосы.
— Твои крылья прекрасны, — прошептал он.
— Они маленькие, — проворчала она в ответ.
— Разве? — он наклонил голову, чтобы рассмотреть их получше. Равенна подавила желание снова попытаться их спрятать.
— Да. Слишком маленькие, чтобы летать.
— Что ж, их хватило, чтобы смягчить твое падение. Только за это они уже стали моими любимыми.
Это было совершенно нелепое заявление, и улыбка, которую оно вызвало, была такой же нелепой.
— Можно мне их потрогать? — спросил он, хотя кончики пальцев уже снова начали обводить верхнюю косточку.