Он спросит, что ее тревожит. Попытается утешить.
И то, и другое сейчас могло ее сломить; она не вынесла бы его нежности. Только не тогда, когда в ушах всё еще звучал призрачный голос матери.
Бесшумно продев руки в рукава халата, она медленно опустила его руку обратно на постель. Выждав мгновение и убедившись, что он не проснулся, Равенна на цыпочках вышла из спальни и направилась по коридору.
Здесь был кабинет, купальни, но она не искала убежища ни в одной из их комнат. Вместо этого, стараясь не шуметь, она вовсе покинула их покои под безмолвными взглядами ночных стражей.
Каменные плиты холодили босые ноги, но Равенне было всё равно. Сердце колотилось, заставляя ее идти быстрее. Она вздрогнула, когда ночной воздух коснулся влажной кожи; мокрые волосы липли к спине и сложенным крыльям.
К тому времени, как она выбралась на крепостную стену, ее едва не вывернуло наизнанку.
Жадно хватая ртом свежий воздух, Равенна вцепилась в каменный зубец стены. Ночной бриз прошивал халат насквозь. Приближалась осень, в ветре чувствовался отчетливый холод, но Равенна не находила сил вернуться внутрь. К спящему мужу, который любил ее, который ради нее подчинил своей воле целое королевство.
Боги, как она могла не любить его за это? Всё, что он сделал, всё, кем он был…
Равенна любила свою пару так сильно, что это причиняло боль. И это было ужасно.
Она не должна была его любить — любовь делала всё гораздо мучительнее. Как она могла любить его, быть его парой, быть его королевой — если это означало отказ от мести? Образ матери преследовал ее; искаженное лицо служило зловещим напоминанием о клятве.
Играя роль его королевы и жены, она позволила себе отклониться от того, что поклялась совершить. Жертва родителей не должна быть напрасной — Амаранта обязана пасть.
Но и это пугало. Как она может искать мести, если это означает потерю Валлека или, что еще хуже, угрозу для его жизни? Она не могла. Отказаться от него, от их связи сейчас было бы равносильно тому, чтобы вырвать собственное сердце.
Валлек никогда не позволит ей отправиться в Фэйрилэнд, чтобы противостоять Амаранте в одиночку. Он либо запретит ей идти, либо двинется следом. Равенна не могла и помыслить, что с ним что-то случится. Он нужен своему народу. Он нужен ей — живым.
Под холодным светом луны не было ни надежды, ни пути вперед. Как можно идти по двум дорогам сразу?
Рассудок изнемогал; она обхватила себя руками и побрела дальше по стене.
—Мама, мама , — плакало ее сердце. —Это ты бросила меня первой .
Валлек не вполне понимал, что именно разбудило его среди ночи, — он лишь почувствовал, что лежит в постели один. Ощущения обострились в мгновение ока; он коснулся простыни рядом с собой и ощутил, что она уже почти остыла.