Он не знал, в чем причина, но просто стоял в тишине, издавая низкое, успокаивающее мурлыканье. Ее плач прерывался лишь всхлипами:
— Ты не можешь… не можешь…
Валлек молчал, не желая расстраивать ее еще сильнее.
Укрывая ее от ветра, он прижался губами к ее волосам. Валлек держал ее долго, желая, чтобы она впитала его силу и уверенность. Он дал бы ей всё, что угодно. Стоило только попросить.
— Я люблю тебя, крошка, — прошептал он ей в висок. — Вот почему я бы положил жизнь за тебя. Твои родители тоже любили тебя, я уверен. Ты жива и здорова, а значит, ты их не подвела.
— Я видела тебя… — она захлебнулась рыданием, — видела тебя в цепях.
Кровь застыла в жилах от ее сбивчивых слов, но он не подал виду. Не позволил мурлыканью перейти в рык и не стал сразу отрицать, что его, Валлека Дальнозоркого, никогда не заковать в железо. Он лишь прижал ее еще крепче. Боги, неужели часть этих слез была пролита по нему? Он этого не допустит.
— В твоем видении я был мертв?
— Н-нет…
— Тогда не трать слезы на меня, жизнь моя. Никакие цепи меня не удержат.
Конечно, было глупо надеяться, что его уверенность или неуклюжая попытка пошутить осушат ее слезы. Он поморщился, когда она зарыдала с новой силой; ее тело дрожало сильнее, чем вибрировала его грудь от мурлыканья.
— Я не вынесу этого, — прошептала она. — Я не позволю тебе тоже умереть за меня.
Эти слова уязвили его самоуверенность, и Валлек снова отбросил ее в сторону. Сейчас ей нужны были не доказательства его силы, а нежность.
— Меня трудно убить, — пообещал он, — к тому же мне есть ради чего жить. Королевство под управлением. Пара, за которой нужен глаз да глаз.
Она шмыгнула носом у него на груди — звук куда более приятный, чем рыдания. Придерживая ее за затылок и баюкая, он начал мерно покачиваться из стороны в сторону.
— Клянусь тебе: прежде чем я соберусь умирать, я проживу долгую и счастливую жизнь ради тебя. — Он не согласен был на меньшее, чем десятилетия рядом со своей яростной фэйри. Он хотел увидеть, как расцветет их общее королевство. И когда придет срок уходить в мир иной, он сделает это старым, толстым и довольным. И она будет рядом.
Она ничего не ответила, но рыдания постепенно стихали. Он не мог избавиться от чувства, что ее гнетут не только родители и видения, но и какая-то тайна, которую она от него скрывает. Было ясно, что страхи и бремя заставили ее бежать в ночь. Столько всего на сердце… а она до сих пор молчит.
Но его досада могла подождать. Как и ответы. Он ждал долго, подождет еще. Этой ночью он будет просто держать ее. Этой ночью он завоюет еще крупицу ее доверия.