Это были не руки отца, но самое близкое к ним, что осталось в этом мире. Столько вечеров они провели за столом с ее родителями и Алларионом — рассказывали истории, шутили, резались в кости. Ближайший друг отца, он стал для нее кем-то вроде дяди, вторым отцом.
Когда родители погибли, именно Алларион пришел за ней. Именно он утешал ее и увез в безопасное место.
Он вздрогнул и крепко прижал ее к себе, покачивая из стороны в сторону.
— Богини, как же долго я ждал этого дня.
Равенна долго не могла отстраниться, выплакивая остатки душевных сил. Судьбы, она не заслужила… она не могла поверить… почему именно сейчас? Ее старая жизнь сталкивалась с новой, и она не знала, выдержит ли этот удар.
Алларион молча баюкал ее в объятиях, даря утешение. Богини, судьбы, духи Максима и Эйн — ей было плевать, кто привел его сюда, важно было лишь то, что он здесь.
Когда слезы наконец утихли и она отстранилась, увиденное поразило ее.
Его кожа больше не была сероватой, как у фэйри, зависимых от магии; она приобрела сиреневый оттенок, а белки глаз стали белыми, отчего аметистовые радужки сияли еще ярче. Когда он улыбнулся, Равенна не удержалась и взяла его за подбородок, чтобы осмотреть десны и язык. Всё было здорового розового цвета.
— Как?.. — выдавила она.
— Нам есть о чем поговорить. Обоим, — скользнув взглядом по озадаченным часовым, он добавил, — потому что мне чертовски любопытно, как ты оказалась в компании орочьего военного отряда.
Судьбы, с чего вообще начать?
— Э-м, королева…
Равенна оглянулась и увидела, что Белларанд шутливо тычет рогом в копье одного из воинов.
Алларион хлопнул своего скакуна по боку:
— Не пугай их.
На то, что единорог фыркнул в ответ, Алларион лишь закатил глаза.
— Опасности нет, — заверила часового Равенна, вытирая слезы. Протиснувшись между Белларандом и берсерком, она погладила единорога по лоснящейся черной морде. — Это верные друзья.
Белларанд приветственно кивнул, его рубиновые глаза светились весельем. Настоящий сорванец. Когда он выдохнул горячий воздух ей прямо в лицо, Равенна не смогла сдержать слабой улыбки.
Подошел Оберон и коснулся рогом рога Белларанда. Вид того, как их единорог спокойно приветствует чужака, немного успокоил воинов, и они медленно опустили копья.
— Я не причиню вам вреда, — произнес Алларион на орочьем. — Я старый друг Равенны и пришел ей на помощь.
От этих слов глаза снова защипало.
— Алларион, тут такое случилось…
Он посерьезнел и по-отечески приобнял ее за плечи.
— Рассказывай всё, Вороненок.
— Пиздец, — Алларион стоял посреди большого шатра, в шоке уставившись на Лейту. — Это меняет всё.