— Как бы я смотрел в глаза вашему отцу? А Даше? Что бы я ответил на её вопрос: «Папенька, а где Ольга Георгиевна?» Да она бы меня всю жизнь ненавидела за то, что вы погибли на моих глазах, а я не смог вас спасти! Я сам бы себя не простил!
Он почти кричал, не боясь, что перебудит весь дом. Я вжалась в кресло, ругая себя за длинный язык. Никогда не видела его таким! Всегда хладнокровный и сдержанный Строганов был в ярости!
— Может, я пойду? — прошептала испуганно, глядя на него снизу вверх. Сколько бы мне ни было лет, против разозлившегося мужчины я была бессильна. — Давайте поговорим завтра, а? Наговорим ещё друг другу лишку, а потом пожалеем.
— Куда уж больше? — нервно усмехнулся его превосходительство и залпом осушил стакан.
— Спокойной ночи, ваше превосходительство. До завтра, — забыв о манерах, я шустро соскользнула со стула и мелкими шажками попятилась к двери. Строганов решительно направился за мной, и всё, что оставалось — спасаться бегством.
Не успела!
Я уже приблизилась к порогу, когда он схватил меня за руку и отчаянно притянул к себе.
— Как? Ольга, как вы умудряетесь, м? — голос превосходительства сорвался. — Вы выворачиваете меня наизнанку!
Я замерла, глядя как зрачки его глаз расширяются, поглощая тёмную радужку. В отражении увидела своё испуганное лицо с растрёпанными волосами и таким же ненормальным взглядом.
Мы стояли слишком близко друг к другу. Так близко, как не принято между хозяином и гувернанткой.
Дыхание стало рваным, во взгляде что-то неуклонно менялось.
Сдерживаемая плотина рушилась вопреки голосу разума.
— Сумасшедшая… — хрипло прошептал, притягивая ещё ближе. Пальцы скользнули на талию, впиваясь в ткань и не оставляя ни миллиметра свободного пространства.
Кровь ударила по вискам, заглушая звуки, и в следующее мгновение Строганов накрыл мои губы жёстким, голодным поцелуем.
Сознание разлетелось на части. Трезвый ум сменили чувства. Лёгкие наполнились горьковатым ароматом коньяка, и чего-то истинно мужского, терпкого, от чего кружилась голова. Дыхание сбилось. Стало прерывистым и обжигающим.
Не отпуская мою руку, Дмитрий целовал так, будто завтра уже не настанет. Как в последний раз. Словно мы в любой момент можем исчезнуть, и этот поцелуй останется единственным нашим воспоминанием.
Не осознавая, что делаю, я одной рукой упёрлась ему в грудь — инстинктивно, пытаясь сохранить жалкие остатки самообладания!
Надо прерваться! Объяснить, что это эмоции, что так нельзя!
В конце концов, это опасно!
Но оттолкнуть я не смогла.
Вместо этого ладонь скользнула вверх, зарываясь в жёсткие, тёмные волосы. Сжала их, срывая с губ его превосходительства низкий стон, который слился с испуганным, растерянным голосом Даши.