Папенька замер, явно не ожидавший от меня таких эмоций. Дураку понятно, что он растерялся, и не знает, как реагировать на бурную радость дочки.
«Не ожидал, — подумала я, — вряд ли так себя вела его родная Ольга.»
Но мне было всё равно. Я не просто остаюсь у Строганова, я могу спокойно работать, копить на учёбу и помогать отцу! Возможно даже получится снять для него жильё получше, чем тот обветшалый доходный дом. В идеале — арендовать приличную квартирку возле гимназии, где он работает.
Замечтавшись, я прозевала момент, когда Георгий отстранился и с отеческой строгостью погрозил мне пальцем:
— Но при одном условии, — отчеканил по слогам, нахмурив брови с тонкими ниточками седины. — Не дури, Ольга! Слышишь? Иначе не посмотрю, что ты уже взрослая. Выпорю розгами, отвезу в деревню и выпорю тебя ещё раз. А потом посажу под замок, чтоб и носа не высовывала.
Я нахмурилась в недоумении. Это что ещё за новости?
Один говорит, чтоб я без глупостей, второй требует «не дури».
— О чём вы, папенька?
Он помялся, подбирая слова.
— Мне не нравится, как его превосходительство на тебя смотрит.
Кто, Строганов?
На меня?
У меня от изумления челюсть едва не встретилась с полом.
— Папенька, это вздор!
— И твои бурные восторги по поводу хозяина этого дома, — добавил он тихо.
Так… это он что, решил, что я тут тайно влюбилась в невыносимого и жутко упрямого Строганова? Нет, Дмитрий Александрович, конечно, мужчина видный, но я и он?
Да мы вдрызг переругаемся, и часу не пройдёт!
— Папенька! — праведно возмутилась я. — Вот уж не ожидала! Я почти всё время провожу с Дарьей, а его превосходительство сутками пропадает на службе, особенно после нападения Безродного на дом. Да и разве грех сказать, что мне повезло с таким нанимателем? Он ничего лишнего не позволяет. Или было бы лучше, если бы я устроилась на службу к тому, от одного упоминания имени которого меня бы трясло?
Георгий вздохнул и вдруг погладил меня по макушке своей шершавой, тёплой ладонью.
— Боюсь я за тебя, Оленька, — снова вздохнул он. — И горжусь. Дмитрий Александрович хвалит тебя, говорит, что ты положительно влияешь на его дочь. Да и я вижу, что ты расцвела. В глазах горит жизнь, румянец появился на щеках. Есть у тебя будущее, Ольга. Хорошее. Только береги себя и… — он замер, затаив дыхание, и осторожно коснулся пальцем подзажившей ссадины на скуле. — Чтобы этого я больше не видел. Поняла?
Я улыбнулась и заверила его со всей душой:
— Поняла-поняла, папенька. Даю слово, всё будет хорошо.
Я проводила отца до крыльца. Георгий пришёл и возвращался пешком, и я долго смотрела ему вслед, даже когда он уже скрылся за поворотом. А потом прислонилась спиной к двери и закрыла глаза, чувствуя, как подрагивают коленки.