— Что тебя рассмешило? Ты думаешь, такое невозможно?
— А? Что? Да нет, возможно, конечно. Сивый может уйти от меня в любой день. Он мальчишка большой, а я ему не сторожиха, держать не буду. Но ты не видишь одной очень крупной штуки.
— И чего я не вижу?
— Меня. Есть я, и своего я никому не отдам.
— Ты не отдашь мне мужа? — Ассуна холодно облизнула губы, горделиво задрала подбородок.
— Мужа забирай. А место жены подле него — мое. Ухитришься так?
Найдёнка собрала лоб гармошкой. Это как?
— Чего задумалась, умница? Понять не можешь? Ох, не по тебе эта наука. Собирайся.
— Я не поеду, дева, — Ассуна медленно сдала к противоположной стене, аккурат к тому месту, где рядком стояли заступ и грабли.
— Помогу.
— Ты не заставишь меня уйти отсюда.
Верна задрала взгляд в потолок. Боги, вы хоть слышите, что вороная тут плетёт?
— Я не просто дочь купца. Меня учили воины правителя. Лучше уйди своей дорогой. Иначе мне придется сказать твоему мужу, что его дражайшую половину настигла послеродовая хворь, и у тебя помутился рассудок.
— Отойди от граблей, хуже будет.
Спасёнка нащупала черен заступа, схватила, пару раз крутанула перед собой, торжествующе улыбнулась. Верна пожала плечами, прянула вперед, поднырнула под тычок заступом в лицо, левым плечом сбила черен в сторону, а правым впечатала в стену сарая воительницу, которую учили воины самого правителя. Непонимание, обида и жуткая боль вспыхнули где-то глубоко в медовых глазах…
* * *
— Это ещё что такое?
Щелк стукнул Безрода по плечу. Сивый только что снес на берег мешок, поиграл плечами, усмехнулся в небо. Вон, и парни рады. Застоялись, некуда силу девать, Рядяша не идет — плывет по сходням, и даже не плывет — иноходит, мостки под ним прыгают, играют. Отплясывает, в каждой руке по мешку, руки почти прямые, шаг, зашаг, отшаг, перетоп. Шаг, зашаг, отшаг, перетоп. Не дайте боги Неслухи возгорятся, тоже приплясывать начнут, прощайте сходни. Придется новые делать. Мальчишки носятся друг за другом, пытаются помочь, но разве поднять ребятне мешки и бочата? Подпирают парням ноги, толкают, помогают идти. Смех один, держи живот.
Оглянулся. Идет Верна, в поводу ведет Уголька, на коне, ровно тюк под накидкой, лежит тело, руки-ноги качаются в такт шагам. Сивый и Щелк переглянулись.
— Всё, получайте. Эй, Моряй, потерпишь на корабле попутчика?
Моряй с кормы разлыбился, развел руками, мол, а куда денусь?
— Это кто?
Тело закутано в тканину, кто — не понять.
— Вот, воевода, принимай! — Верна вручила Безроду повод, чисто улыбнулась, увела глаза в небо.
Уголёк резво переступил, откуда-то из складок тканины вывалился толстый черный хвост в косицу. Сивый с ухмылкой покосился на жену, задрал брови на лоб.