— Да, говорит, наконец-то ладья пришла, увижу, говорит, Сторожище, о котором всю неделю разговоров было. Ка-а-ак рванет на пристань, да ка-а-ак загремит о порог. Вон память из дурочки! Нет, ты представляешь? Разве так можно? Носится, как угорелая, под ноги не смотрит!
Щелк и Сивый переглянулись. Безрод и Рядяша обменялись взглядами. Рядяша посмотрел на Неслухов. Неслухи, как один, скосили взгляд налево. Ледок пожал плечами, «свернул» шею за спину, и только Стюжень смотрел прямо, взгляда не ломал. Ну, разве что бровями сыграл. Нахмурился, спрятал бороду в кулак, подошел.
— Хорошеешь с каждым днем, оторва! — облапил Верну, прижал к себе, погладил по голове. В ненастье под этой лапой можно от дождя спрятаться.
— А ты не стареешь! Суров, подтянут, строг, — сама обхватила ворожца, как смогла, прижалась, вытянулась на цыпочки, чмокнула в шею.
— Такие, как я не стареют, — усмехнулся старик, — умирают сразу. Вот был, а вот — нет. Ровно дуб с корнями вывернет.
— Сам говорил, что я дурочка. Не время тебе пока уходить.
— Ну какая же ты дурочка! Умница, красавица! А кто это на Угольке?
Спросил Безрода, но тот взглядом показал, мол, потом. Всё потом объясню, не сейчас.
— Найдёнка, — ответила Верна. Она не заметила перестрелки взглядами. — Наши в море выловили. Оттниры всех вырезали, одна вот осталась.
— Ты смотри, что в свете делается, — ворожец обошел коня, озадаченно прикусил ус, отчего-то даже принюхался, закрыв глаза. — А чего лежит, ровно сума перемётная?
— Память отпустила. Под ноги надо смотреть.
— Бежала?
— Как услышала, что корабль пришёл, аж в лице изменилась, — Верна улыбалась.
Вот нисколечко не сомневалась, что видит Стюжень всю насквозь! Хоть за тремя щитами спрячься, все три насквозь пронзит, проглядит до последней врушкиной жилки. А потому врать можно с чувством, с толком, вдохновенно.
— Ты не внесёшь нашу гостью на ладью? Сам привёз, тебе и отправлять.
Сивый ухмыльнулся, многозначительно посмотрел на старика, едва заметно кивнул вглубь острова, подошёл. Острожно снял Ассуну — та застонала, зашевелилась — унёс на ладью.
— Пойду, попрощаюсь, — Верна вздохнула, опустила глаза. — Последнее время мы с ней очень близко сошлись. Мало сестрами не стали.
Взбежала по сходням, ровно коза, уже с ладьи оглянулась на берег, показала язык. Поди пойми кому.
— Это она мне, — Сивый усмехнулся.
— Да уж, конечно, не мне, босота, — старик потрепал Безрода за вихры, тот аж глаза зажмурил. Хорошо!
Верна рывком усадила Ассуну, прислонила к борту, потрепала по щекам. Найдёнка с трудом открыла глаза. Туманные, мутные, всё плывёт. Застонала, да хватит уже, я пришла в себя!