— Заклятие против псов, — буркнул верховный и показал вперёд, на меловой утёс, вкруг поросший корабельными соснами.
— И всё равно учуял? — распахнув невинные глаза, шёпотом ахнул Сивый.
— Я тебе не Пятнашка из княжеской своры, остряк! — ворожец отвесил Безроду отеческий подзатыльник. — Заклятие само по себе воняет! Перестань ржать! И глазками не сверкай, не ко времени блеск заметят!
Сивый спрятал ухмылку в бороду, тише мыши ступил вперёд, верховный за ним. Вдоль отвесной стены утёса росли три сосны, ни далеко от камня, ни близко, верховой проедет, не теснясь, а выше сосны разрослись настолько, что переплелись кронами, и по всему выходило — не дал утёс раскинуть игольчатые шапки во все стороны, от себя ветки выкрутил, в сторону леса выломал.
— Там, — Безрод кивнул.
— Сосна строевая, высоченная, ветки вон где начинаются, — старик обеспокоенно покачал головой. — Мне не дотянуться. И верёвки нет.
— Перебьёмся, — Сивый усмехнулся.
Встал против срединной сосёнки, размахнулся, хлестко стегнул воздуся рукой… Стюжень, уж на что верховный полагал себя крепким стариком и ни разу не впечатлительным, ровно собственной шкурой почувствовал хлопок воздуха, разогнанного по сторонам мощным рывком — как в лицо дунуло после кнута — и на весь сумеречный лес гудливым гудом запел копейный наконечник, на уровне головы всаженный в ствол на ладонь с пальцами. На ладонь с пальцами! Рассадил древесные волокна в стороны на счёт «раз», будто заговорённые, разошлись, да чего уж там заговорённые — просто как слоёное тесто. И сосёнка встрепенулась, кроной шорхнула, ровно ветер пролетел. Кто эту ночь переживёт и захочет вытащить копьецо на память, загоняй клинья, впрягай ломовозов, счастливчик.
— Небось, порты от страха испачкали, — верховный улыбнулся в бороду. — Тот гул, поди, аж в Сторожище слышали.
Безрод повесил меч на шею, перебросил за спину, подтянулся на древке, ловко вышел на обломке копья в рост, подпрыгнул и, уцепившись за самую низкую от земли ветвь, подтянулся. Когда не стало нужды прыгать, и ветви пошли кучно, Сивый превратился в каплю, что против всех божеских установлений рывками стекает вверх, подобрался-ррраз-подобрался-ррраз, ровно ты мальчишка-пострел, смотришь на стекло после дождя, да только стоишь на голове, вверх тормашками. Подобрался-ррраз-подобрался…
— Лишь бы стрелка не нашлось, — нахмурился верховный.
Светало. Может и улетел на небо уголёк от пожарищ на Прихватовом подворье, укатился на восток да и разбудил светило. Оно проснулось и со сна прокашливается там, на востоке, а то, что видится как серо-багровая хмарь: это его пламенное дыхание тьму поджаривает, сначала чёрную, потом иссиня-чёрную, потом и вовсе сизую.