— Что ты вчера делал? — буркнул Стюжень, — В каждый дом заглянул? Каждому представился?
— Нет, — Сивый невинно закатил глаза. — Просто собрал всех на вечевой площади. Дал выговориться.
— Ты, старый, не обмани! — неожиданно бросил верховному худющий, долговязый рыжак в холстяной шапке, сбитой набок. Крикнул, и через мгновение лишь спина его запятнела светлым льном в темени ночи, Стюжень только шею в удивлении выкрутил.
— Не пойму, — старик хмуро покосился на Безрода, — Я успел что-то пообещать?
Сивый кивнул.
— Ага. Что не дашь Колену беспредельничать с межевой ворожбой.
Верховный только головой покачал, усмехаясь. Встали в самых воротах, оглянулись. Перед теремом больше не было возни: все боярские лежали друг на друге, у дружинной избы прихватовских просто закидали горшками с маслом, там полыхало, огнём занялся и сруб, туда-сюда сновали люди, но мечный звон по двору уже не летал.
— На счёт двести всё и кончилось, — бросил Сивый.
— Считал?
— Просто знаю.
Из ворот приняли влево, дошли до внешней стены подворья как раз против терема, повернули к лесу. Шагах в ста, уже в зарослях среди кустов нашли искомое — прямоугольная дыра в земле, крышка, сколоченная из досок в полпальца толщиной, отброшена, и ведь сделано все добротно: щит прикрыт дёрном, что прижился настолько, аж корни пустил в промежутках между досками.
— Топать в лес, а светоча нет, — усмехнулся Безрод.
— Не прибедняйся, босота, — Стюжень, притворно сердясь, плюнул, — ни тебе, ни мне ночь не помеха.
Шли споро, но не спешили, ступали осторожно, впрочем излишней подозрительностью тоже не страдали. Два или три перестрела лес вокруг открывался не густой и не редкий, а дальше пошли холмы, поросшие вдвое гуще прежнего.
— Прихватов схрон выглядит как угодно, только не как избёнка, — Безрод протянул старику копьё и вытянул верховного из оврага.
Стюжень согласно кивнул. Точно так. Вся округа нахолмянскими охотниками исхожена-излажена вдоль и поперёк, и если до сих пор не дознались, значит это лишь одно — случайно в тайное прибежище боярина не попадёшь, внезапно не провалишься. Нужно приложить усилие, чтобы проникнуть в схрон и, скорее всего, придётся куда-то лезть.
— Мне вот интересно, по запаху идёшь, что ли? — старик хмыкнул.
— След вижу, — Безрод простецки пожал плечами. — Боярский кроваво-красным горит, присных его — синим, а девчоночьи следочки серебряным отливают, да звенят так жалоб…
Стюжень сгрёб пепельные вихры, подтянул к себе и прошептал на ухо:
— Что у нас на красный день с болтунами делают?
— Как узнал, что пришли? — еле слышно отшептал Безрод.