Сивый кивнул, поднял руку, прощаясь. Ушли полуденники, их увел предводитель, не большой и не маленький, не худой и не тощий. Выходя последним, он пару мгновений пристально вглядывался в Безрода, будто мысленно повязку с лица срывал. Даже прищурился. Наконец, кивнул и вышел за порог.
— А нет мест, — в паре шагов от стола хозяин, оправдываясь перед Стюженем, виновато развел руками. — Никогда такого не было, но даже конюшенное сено разобрали. Вон, лодейщики тоже на кораблях ночуют.
Сивый огляделся. Девки посудомойки быстро сгребали посуду со столов, а былинеи тут же неловко вскарабкивались на столешницы и, валко переворачиваясь с боку на бок, порыгивая и отдуваясь, искали лучшее положение для сна.
— Уже далеко заполночь, — кривобокий стражник, почесав загривок, огляделся.
Млечи разбрелись по едальной, попадали на лавки и скамьи, и тем храпом, что выпивохи запустили по едальной, светочи лишь чудом не задуло.
— Попросимся на ночлег к готбирнам, — пожав плечами, Стюжень кивнул на дверь. — Думаю, не откажут.
— Не понадобится, — стражник поднялся с места с видом человека, который весь вечер пристально вглядывался в кобылу и, наконец, решил: «Беру!». — Найдём ночлег для двух достойных людей. Айда за мной, старый да молодой. Тут недалеко. Кстати, я Косарик.
— Почему не спишь? — кривобокий с порога погрозил мальчугану лет пяти, который встретил весь полуночный ход в дверном створе.
Стоял в длинной, до полу рубашонке, ковырял пальцем в носу, хитро таращился на чужих дядек позади отца и бесстрашно загораживал дверной проём, отставив ногу в сторону.
— А весь в тебя, — из глубины хоро м на границу света и тьмы встала пожилая женщина, вся в морщинах, но Сивый только завистливо усмехнулся — у него самого никогда не будет таких морщин. Такие появляются лишь от смеха. — Ты город сторожишь, он — дом.
— Ма, у нас гости.
— Я уже поняла, — она действительно смешливая, вон в щечках ямочки сами собой выкопались, добрые глаза спрятались в сеточку рубчиков. — Надеюсь, не из торгашей, как те, прошлые? Ничего всучивать не будут?
Мать гостеприимного хозяина вышла на свет, встала прямо за мальчишкой, а сорванец просто облокотился спиной на бабку, цыкнул чистой детской слюнкой сквозь зубы: кто там на нас?
— Нет, не торгаши, — лучась, сама себе ответила, покачала головой и пальцем указала на Сивого. — Этот, замотанный, как пить дать из волков, да и старый не похож на котёнка.
— Прими, хозяюшка, без зла, да без зла и отпусти, — низко громыхнул Стюжень и отвесил поясной поклон.
— Тс-с-с, волки, — шепча, она приложила палец к губам, кивнула за спину, — Белка младшего укладывает, не спугните мальца. Туда, туда…