— Сколько он заплатил?
— Пять. Золотом.
— Зачем тебе золото?
— Землю куплю. Наберу товару.
— Дурачок, ни земля, ни товар тебе не понадобятся, — Стюжень перебрался через борт, обошёл тело и голову, стараясь не наступить в лужу крови, хотя как её разглядишь — просто перепрыгнул, чтобы наверняка. — Земля под ногами горит, дети умирают, в наследство отдать нечего и некому. Ты этого хотел?
— Я тебя знаю, — мрачно буркнул кормчий.
— Меня вся Боянщина знает. Но никто не спросит: Стюжень, мне предлагают чёрное дело, ума не приложу, как быть. Посоветуй.
— И что теперь? Он меня отпустит? — кормчий кивнул на Безрода.
— По-хорошему ты дурак. Такой, каких поискать. Рублик в темноте потерял, а чтобы искать было сподручнее, дом поджёг. А дураки плодиться не должны.
Кормчий переводил колкий взгляд с одного на другого, долгое время даже сглотнуть не мог, наконец, горло под бородой сходило вверх-вниз.
— А ты знаешь, что с ним произошло? — Стюжень коротко махнул рукой на нос.
— Сивый прирезал? В темноте не видел.
— Делать Сивому нечего, — усмехнулся Безрод. — Изнутри разорвало, мало язык не выплюнул.
Кормчий невольно сдал шаг назад, уперся спиной в кормило.
— Заклятие молчания, — верховный кивнул. — Если не веришь, запали светоч, сходи на нос.
— На этом корабле не горят светочи, — прошептал кормчий. — Заклятие.
— И, конечно, он пообещал, что вы благополучно вернётесь проедать своё золото, — старик с горестной ухмылкой покачал головой.
— Да, — неуверенно протянул последний «чёрный».
— Значит, вы привёзли сюда этих, — Стюжень головой махнул в сторону береговой линии, по которой в сторону Поруби медленно тащилась вереница пришлых. — На каждом из которых боянская вышивка, дел они здесь натворят… мало сказать паскудных, заведёте млечей хуже быков, которым хвосты накрутили, и убудете восвояси золотишко осваивать, так? Нет, я и раньше знал, что жадность из людей делает придурков, но впервые вижу, когда за деньги кто-то согласился продать голову и даже сам топор наточил. Если у придурков и должен быть свой князь, это ты. Поздравляю!
— И чего мы тогда от бояр хотим? — усмехнулся Безрод.
— То золото, что дал этот… Где оно? — Стюжень горой навис над кормчим.
— Дома оставил.
— Хоть что-то, какая-нибудь его вещь на ладье есть? Обереги, непонятные штуковины, то, что он держал в руках?
Кормчий призадумался, потом решительно замотал головой.
— Ты не дойдёшь до дому, золотой наш, — медленно с расстановкой процедил верховный. — Ладья сгинет в море. Сгорит. Заклятие огня воняет так, что с трудом на ногах держусь!
— Здесь даже светочи не горят! — отчаянно выплюнул «чёрный»