Вороняй, понимающе хмыкнул, мол, знаем мы эти договоры — кто первый нарушил, тот и прав. Покачал головой, проверил на всякий случай меч, легко ли выходит из ножен.
— Подъезжаем, — Перегуж остановил ход, дал знак сойти с дороги и скрыться в лесу. — Ты и ты в дозор.
Пока ждали разведчиков, лишний раз проверили справу, Тычок с хитрым видом поигрывал секирой Моряя, на что дружинные, не глядя прямо, лишь косились и едва сдерживались от смеха.
— Хоть одного надо живым взять, — важно изрёк балабол и назидательно воздел палец. — Уж мы с Прямом его разговорим, правда ведь?
«Цыть!» — Перегуж, стоя за спиной старика, едва успел показать парням кулак.
— Конечно, — потайной только руками развёл. — Если особо упёртый попадётся, вообще отдам его тебе.
«Молчать! Всем молчать!»
Вернулись дозорные, мрачные, ровно грозовое небо.
— Двор вверх ногами стоит, чудом не горит. Терем заперт, да держатся из последних сил. Не удержат. Счёт на мгновения идёт.
— Кто там? Этот… с личиной Безрода там?
— Не видали. Моровые в кучу сбились, уже заразные, но ещё шустрые. Кто-то в язвах, кто-то ещё нет, но по разговору отчаялись всё. Знают свой конец, и к боярам у них последний счёт.
— Уж Годовик-то не самый крутой из них, — буркнул Перегуж.
— Может и хотели бы распустить на ремни бояр позлее, но до тех просто не доберутся. Полягут, — уверенно кивнул Прям. — А Сторожище, между прочим, и вовсе недалеко.
Отвада, глядя на Перегужа, со значением кивнул.
— Змейкой! По два в ряду! За мной! Ходу!
До подворья Годовика перестрелов десять, норовистым коням — овса на самое донышко торбы. Ещё в лесу Перегуж поручил Тычка Вороняю. Пока баламут не видел, знаком привлёк к себе внимание, показал на старика, сделал страшные глаза, показал кулак. Бывалый воин молча кивнул. Князя берег и этого сбережём, и теперь на ходу шёл немного впереди Тычкова гнедого и мало-помалу притормаживал старика, пока не оказались оба в хвосте змеи.
Дорога медленно забирала в холм, на пологой макушке которого и осел Годовик в кольце оборонной стены. Теперь, за перестрел видно стало хорошо: ворота распахнуты настежь, несколько трупов лежат в самых створках, стрелы торчат из земли и в древесных стволах по бокам дороги. Воевода остановил ход.
— С моровыми в мечный бой не вступать! — рявкнул Перегуж. — Орудовать рогатинами и дрекольём. Зря что ли в лесу секирами махали? К себе не подпускать. Стрельцы — на стену! В воротах делимся, ряд — налево, ряд — направо, двор берём в клещи, моровых гнать в середину. Стрел не жалеть! Рожи в клобуки попрятать, нос и рот платками закрыть! Рукавиц не снимать! Пош-ш-шли!