— Твою мать! — заорал Взмёт на коленях, зажимая уши. Совсем дурак что ли?
— Мать…! — согласился Люнддален, раскачиваясь и отчаянно промаргиваясь.
А Сивый держал мошну, стоя на колене, второй рукой за пол держался, держался крепко, точно корни пустил, из кулака лишь хвостик мешка торчал, да и торчал-то обречённо, беспомощно, а на пол падали чёрные хлопья, не то снега, не то пепла. И студёно сделалось в горнице, аж пар от дыхания пошёл.
* * *
— Сторожище в полудне ходу, — рыбак показал на запад. — Если ветер попутный, так и вовсе четверть.
К вечеру Коряга перешёл рубеж млечских и боянских земель, встал на ночлег в небольшой рыбацкой деревушке, а повечеряв, да расспросив хозяина где, куда и сколько, буркнул еле слышно: «Сушей, пока сушей».
— Дела в Сторожище что ли?
— Да не в самом Сторожище, — Коряга махнул рукой. — На Скалистый мне. Заставу, понимаешь, усиливать направлен.
— Ты гляди, — хозяин даже на месте подскочил. — Неужто князья поумнели, объединиться решили? Хорошо бы, конечно, на одном ведь языке говорим. Вот мы с Легоньком, это сосед мой, двоюродные братья, и нет бы нам…
— Так, говоришь, попасть туда легко?
— Если прямо на углу встать, — рыбак начал объяснять. — Ну… там суша угол рисует: здесь пряменько идёт, а левее — в губу обрывается…
— Ну, угол, — млеч кивнул. — Знаю. Где Озорница со скал в море падает?
— Не, угол чуть дальше от Сторожища по губе, аж до самого моря. Вот, стало быть, если прямо на углу встанешь, до Скалистого на лодке можно доплыть. Если небо чистое, конечно. Хорошее место для заставы, вот не сойти мне с этого места! Лучше не придумаешь! А знаешь почему?
— Почему? Я же должен знать, куда еду службу ратную тащить!
— Если с полуночи идёшь на полдень Скалистый никак не минуешь — донные скалы там и справа, и слева. Мелкие, зараза, и волны там постоянно, и ветер какой-никакой ураганит — даже если во всей остальной морской округе тишина и безветрие.
— Волны?
— Ага. Хоть семи пядей будешь во лбу, хоть места те будешь знать, как родинки на теле своей бабы, всё равно не убережёшься. Располосует днище, чисто когтями.
— И только около Скалистого…
— Ага, и только около Скалистого море мало-мало глубокое. Стало быть, идёшь ты на ладье воевать Сторожище, хочешь, не хочешь ручкой помашешь заставным. Они тебе: «Вы куда?» А ты в ответ: «Сторожище хотим захватить». Заставные: «А-а-а, ну ладно», и вестовую птичку в небо фу-у-ух!..
— Птичку в небо… донные скалы, — утром Коряга шёл верхом на запад, вспоминал словоохотливого рыбака и криво улыбался. — Расскажи мне то, чего я не знаю.