— Откуда знаешь? — Отвада загнал брови на лоб, мало рот не раскрыл.
— Полсотни оружных с нами, не на посиделки едем. И в каждой бочке мёду Сивый — та ложка дёгтя.
— Ну, скажем, посиделки всё равно будут, уклад знаешь. А насчёт ложки дёгтя, не знаю, у Верны нужно спрашивать, — ворожец хитро подмигнул, — А вот боянам ты — истинно прапор. Издалека видно, как на ветру хлопаешь.
— Я?
Отвада и Стюжень разом кивнули.
— Не одному пройдохе совесть разбудил. Бывало и князьям глаза на жизнь раскрывал.
— Ничего не делаю, просто живу.
— Просто жить, оказывается, труднее всего, — князь и ворожец переглянулись, каждый кивнул чему-то своему.
— Дозор впереди, — подъехал Перегуж, показал на дорогу. — Заметили.
— Просто живи, — Отвада сорвал вороного с места, на мгновение раньше старого воеводы, и вдвоём они умчались в голову дружинного порядка.
— Здоров ли? — ворожец нахмурился, свёл брови вместе, посмотрел, будто насквозь продырявил, а Безрод едва не рассмеялся — ровно два седых пёсьих хвоста играют. — Трясёт как будто?
— Есть немного.
— Тебя? Трясёт? Я чего-то не знаю?
Безрод промолчал, бросил мимолётный взгляд в сторону, куда ускакали Отвада с Перегужем.
— Не знаешь. Я и сам не знаю.
— Вернёмся, у меня поживёшь. Поглядим на твою лихоманку.
Конный разъезд чужих выметнулся на дорогу из-за поворота, трое на рыся х, мечи обнажены, готовы сей же миг развернуться в обратное и умчаться скорее ветра, погрози кто-нибудь мечом. Углядели Отваду, подле него старого воеводу, подъехали ближе, перебросились парой слов, успокоили коней. Один из дозорных свистнул, на открытое из-за деревьев выехали ещё трое. Безрод ухмыльнулся, интересно девки пляшут — встречи и разлуки, жизнь и смерть, горячее и холодное парой ходят, и там, где из-за поворота у кого-то на дорогу вторая половина отряда выметается, у кого-то первая в лесах исчезает. И свистеть не понадобилось, двадцать с лишком верховых по мановению руки Перегужа истаяли в лесной глухомани, едва дозорные доложили о разведчиках. Исчезли, ровно и не было их вовсе. Чужие дозорные не увидели.
— Я не знаю Косоворота близко, — задумчиво бросил Сивый. — Только и помню что взгляд из-под бровей, да нос шишкой. Словом ни разу не перекинулись.
— Самолюбив настолько же, насколько телесами здоров. Сидит в своём медвежьем углу, в Сторожище наезжает только на боярский совет, да по другим важным делам. Войну с оттнирами пересидел в своей глухомани, но окажись в то время в Сторожище с дружиной — ни человечка тебе не дал бы в застенки.
— Уверен, что мне нужно туда ехать? — Безрод усмехнулся.