— Оружие?
— Мечи. И корни.
Дуртур подумал счёт-другой.
— Старик, ты останешься в доме, второй выйдет, отдаст нам мечи, и вы отпускаете всех.
— Идёт. Принимай своё хозяйство.
Совершенно обычной походкой вышел Вчар, вывел Желну, потом вышли Бродр и Кернот. Семеро и Дуртур, сузив глаза, таращились на освещённый дверной проём. Сейчас, сейчас… Вышел тот, второй. Видно плохо, только очертания, но точно не великан и даже не дерево. Отдал мечи Керноту, и тот взял, если не робко, то с опаской точно.
— Всё? — вполголоса спросил Дуртур Вчара.
— Всё. Дед один.
— Милый не пугайся, они нам ничего не сделали, — Желна обняла зерабанна и шепнула на ухо. — Старый полуночник, мне кажется, лекарь. Посмотрел на меня и велел пить больше воды. И поменьше есть острого. А мясо выбросил.
Дуртур пошёл к дому. Его сопровождал Стевал с обнажённым мечом. Поравнялся с крыльцом, на котором сидел второй полуночник, скосил глаза. Видно плохо, к тому же этот, второй замотан в клобук, только ещё никому клобук не помешал говорить.
— Вот скажи, княжич, как будет по-вашему: «Где находится тайная темница Чарзара? Нам нужно выкрасть оттуда пять человек».
Дуртур понял только «Чарзар». Стевал, при первых звуках уже было занёсший меч для удара, замер. Зерабанн медленно, стараясь не выказывать испуга и напряжения, выдохнул, отсчитал ступени и вошёл в дом.
— Ты опять за своё, босяк?
— Я только спросить!
* * *
— Говори, старик.
А он на самом деле здоровенный. Дуртур смотрел на полуночника, как на диво-дивное, но одновременно «держать в руках» глаза и рот оказалось невозможно. Ну да, рот вовремя захлопнул, но глаза вырвались из-под опеки и сделались широки, точно блюдца. Лицо полуночника расписано синими узорами, борода длинная, густая и белая, волосы забраны под налобный ремешок, смотрит остро, будто в древесном стволе дупло, а оттуда, невидимый в темноте, зыркает филин. И да, на самом деле корни.
— Тебе привет от Ужега.
Дуртур помотал головой. Ослышался что-ли?
— От Ужега? Почему именно мне? Мы никогда не были друзьями.
— Говорят же: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь». Только я тебе так скажу: «Слова тоже, как птицы, в стаи сбиваются». Вот сказали двое в разных местах: «Чарзар заигрался», а словечки шасть — и в стайку слетелись.
— Первый Ужег, а второй, стало быть, я?
— Болтают, будто разум, что боги несли сыновьям Зимограсса, одному достался. И не старшему. По крайней мере так было до сих пор.
— Почему до сих пор?
— Ну кто в своём уме притащит беременной тухлятину?
— Она сама попро…
— Дурень! — старик постучал себе по голове костяшками пальцев. — Падаль — это грязь, так нешто нужно грязь в дом тащить, да ещё беременной под нос? У них же мозги набекрень в это время! Понимать надо!