Стюжень долго крепился, наконец не выдержал и придушенно расхохотался. Если и спрашивать, то теперь самое время.
* * *
Безрод бросил обглоданную косточку в огонь. Взяли по маленькому куску мяса, только для того, чтобы поглядеть, прожарилось или нет. Ничего так, прожарилось, молодцы Чарзаровичи. Ужеговским, когда выберутся из застенка, хорошая еда не помешает. Поди на хлебе да воде сидели. Отощали, должно быть.
— Где находится тайная темница Чарзара? — Сивый, доедая, присел перед четвёртым, последним оставшимся в живых. — Нам нужно вывести пять человек.
И посмотрел на Стюженя с вопросом.
— Когда говоришь «темница», окончание проговаривай жёстче: «гетрег». Понял? Гетрег, рег, а у тебя получилось почти «кетрик» — овсяная каша.
— Гетрег, — повторил Безрод и усмехнулся. — Дети не слушались родителей и плохо ели «кетрик» и за это очутились в «гетрег».
Раненый, прижимая руки к боку, сидел на земле и качался. Верховному на мгновение даже показалось, что его колотит не от боли и ран, а от ужаса — хизанец пытался отползти подальше, пучил глаза, мотал головой, будто гнал прочь с глаз наваждение, а оно не уходило, сидело на корточках в паре шагов и говорило страшным голосом.
— Эк, его перекосило. Вон, глаза таращит, ровно самому себе не верит, — и переспросил, показывая на Сивого. — Знаешь его?
Хизанец будто ждал вопроса.
— Это чудовище в синей рубахе, что Чарзар держит на привязи около себя!
— Страшное?
— Синий разорвал на куски Буставана, едва тот провинился, и скормил куски волкам в яме. И, поговаривают, волкам досталось не всё.
— Так как вывести пять человек из тайной темницы Чарзара?
Раненный даже не смотрел в сторону старика, и верховный не удивился бы, окажись так, что хизанец не увидел его вообще. Так бывает — просто непойми откуда сыплются вопросы, степь говорит низким громыхающим голосом, а сам ты не можешь отвести глаз от существа в синей рубахе, и царапает зверюга взглядом до того плотоядно, аж слюна с клыков капает.
— Колдовство работает только в одну сторону. Мы видели, как ворона села внутри круга и перешла через рубеж невредимая.
Стюжень перевёл Безроду, задумался и неопределённо помахал рукой.
— Ну… в общем, смысл имеет. И так сил положил немало, а представь — нужно вдвое больше.
— Двум смертям не бывать, а два раза выйти не получится.
— Как-то нескладно, — старик покачал головой.
— Но верно.
— И что?
— Пошёл.
— Этот может и наврать. Ты ему в брюхе требуху перемешал, треск костей для него теперь — самая сладкая музыка. Хоть ты затрещи, хоть ужеговские.
Безрод пожал плечами, встал, отряхнулся и просто пошёл. Тенька остался у костра, раненый хизанец, не отрывая взгляда от спины в синей рубахе, в изумлении раскрыл рот, Стюжень деловито подбросил в огонь дровьё.