— Вот так, взял да приполз? — Неслух сбил шлем на загривок.
— Вот так просто, — усмехнулся подрезок. — Там была сборная солянка из четырёх разнопёрых дружин сразу, воедино свели вот прямо перед походом. Не то что знать всех — в глаза не каждого до Скалистого увидишь. Приковылял на берег, и ну давай по-оттнирски материться, дескать, бояны всех подрезали, один я ушёл.
— Поверили? — недоверчиво бросил Щёлк.
— А то, — «медведь» сверкнул зубами. — Меня ведь Болтуном на заставе звали, а по-оттнирски я чесал так, что у полуночников ухо раскрывалось, ровно цветок под солнцем. Подрезков на полночь отправили, и меня с ними, а на большой земле я дал дёру.
— Где же тебя столько лет носило?
— Здесь и там, — Болтун неопределённо помотал пятерней. — Там и здесь. По дружинам скитался. По краям и весям.
— Далеко?
— Далеко.
— Боялся? — Щёлк усмехнулся, подошёл близко, заглянул Болтуну прямо в глаза.
Подрезок угрюмо кивнул.
— Несколько седмиц встать не мог — нога не держала, только и слышал со всех сторон, как оттниры Сторожище осаждают, вот-вот дожмут. Слышал, а сделать ничего не мог. Вот и сквозанул в какой-то день подальше, чтобы не увидеть, как в одно прекрасное утро влетит полуночный вестовой и заорёт, что Боянщину до ниток размотали.
— Потом расскажу, как обернулось, — Щёлк знаком снял оживлённый галдёж парней. — Так что Грюй? Говоришь, не пойдёт к Большой Земле?
— Не-а, — «медведь» убеждённо покачал головой. — Соображает, подлец. Бывший князь, как никак.
— Князь? — изумлённо протянули заставные, как один.
— Ага, князь. И Верну он давно знает.
Островные молча переглянулись. Давно знает?
— И не просто знает, — Болтун усмехнулся. — Обручены были. Жениться собирались. Да набег помешал.
— Твою же с вывертом расписным коромыслом, — прошептал Щёлк и едва удержался, чтобы за голову не схватиться.
— Погоди, воевода, не все волосы рви, — мрачно усмехнулся Болтун. — Оставь на макушке чуток и дальше слушай. Вы должны были упиться заговорённой брагой, выйти к берегу, отдать оружие ватажным и самолично сдаться в плен. Ну а тут возьми, да окажись, что и Верна — жена Сивого! Нарочно не придумаешь!
— Заговорённая брага? — в голос воскликнули Неслухи, и как один оттянули вороты рубах, ровно дышать стало трудно.
— Кто-то могучий на Тычка ополчился. Якобы тот какое-то важное дело сорвал. Так вам бочонок заговорённой браги передали, а как сова на нашей мачте зачнёт орать, тот наговор и должен был бошки вам затуманить. Но я-то Сивого не первый год знаю, поди ни капли, а Щёлк?
— Ни капли, — усмехнулся тот.
— Ну а я сову для верности того, — Болтун показал, как стреляет из лука. — Только Верну Грюй успел заворожить. Хорошо хоть мальцов да Тычка свести удалось.