Стрелой внёсся в раскрытые створки и швырнул себя из седла, чисто в молодости, едва не на ходу. Ещё пожалеть успел, пока приземлялся — как пить дать заметят, начнут языками по углам трепаться, хренушки теперь спрячешься за седины да за прожитые годы. Покивают, покивают, да губы подожмут, мол, конечно, конечно, видели мы как верховный ворожец на ходу спешивается да на ноги встает, как не всякий дружинный. Ага, держись, держись за спину, старый обманщик. Впрочем, плевать.
— Твою мать!
— Твою мать!
Стюжень у княжеской конюшни столкнулся с Прямом и едва не вымерз. Казалось бы должно быть наоборот — вернулся из отлучки, на радостях беги домой, но в сердце холодок вползает, ровно ледяная змейка всё подмораживает.
— Тебя здесь не было? — верховный еле-еле с языком справился: чуть не отнялся. — Эти дни тебя около Отвады не было?
Несколько мгновений Прям недоумевающе таращился на верховного, потом опомнился, хлопнул себя по лбу.
— Запамятовал, ты ведь не знаешь. Третьего дня по тревоге ушёл. Лазутчиков брали. По душу Отвады из-за моря прибыли. Целый отряд, восемь рыл. Какие-то мудрёные, все в чёрном, а уж ловкие шельмецы! Троих моих положили, а живком их всё равно не взяли. Траванулись чем-то. А кто нанял, так и не узнали.
Верховный несколько мгновений жевал губу, глядя перед собой, и не знал бы Прям, что именно видит старик перед собой, на кого смотрит, чес слов подумал бы, что глядит ворожец на пожарище, в котором сгорает всё, что ему дорого. Лицо исказилось, будто кричит кто-то из самого пламени, да выбраться не может. Прощается. На валких ногах старик подошёл к стене конюшни, устало опустился на ворох сена.
— Выходит, я прямо перед вами в седло скакнул. Летописницу, понимаешь, опять разорили, твари, хорошо хоть Черняк жив остался.
— Мне это не нравится, — Прям пожевал губу. — Перегуж! Перегуж ведь оставался! И Урач!
Стюжень с горькой усмешкой покачал головой.
— Вот увидишь, окажется, что степняки вторглись большим отрядом. Или заставу пожгли. Или оттниры на полуночи разгулялись. Не найдёшь ты Перегужа, — буркнул верховный, откидываясь на дощатую стену. — А Урач… вдруг окажется, что где-нибудь под Сторожищем нашли заговорённого бесноватого, который народ режет как траву, и наш старинушка туда рванул.
— Мать, мать, мать! — рявкнул Прям, срываясь на бег.
— Спроси, шумел ли пир эти дни, и был ли там князь! — крикнул старик вдогонку, но когда мимо к складам проехала телега, ворожец приумолк, провожая повозку взглядом.
—…уж после такой пирушки всегда урон приключается, ровно голодная ватага прошлась, — покачивая назидательно пальцем, пожилой возница поучал отрока при готовильне. — Не восполнишь быстренько, попадёшь впросак. А ну как опять гулять захотят? А у тебя пусто? Ни чар, ни плошек, всё черепками на полу валяется?