Дверь открыли. Там внутри, горел свет и какая-то тень ходила по стене, убирая длинные волосы. Млеч вошёл, на всякий случай царапая взглядом свод, мало ли что.
— Опусти глаза.
Сивый стоит в шаге, полностью одетый — рубаха, порты — сна ни в одном глазу. Сзади баба его застилает разор на ложе меховым одеялом, потом выпрямляется и молча уходит в другую горницу. Даже с полувзгляда видно — хороша зар-раза: волосы густые, если распустит, сможет вместо накидки укрыться, в поясе тонкая, груди тяжёлые, стоячие, зад плотный, сбитый… Кто-то уже нашёл свою заморскую княжну.
— Всё ждал, когда зайдёшь, — Сивый глядит, на лице даже тени улыбки нет. — Как-никак лучший друг.
— Выпить дай. Глотка трескается, ровно земля в сухоту. Несколько дней по дорогам шатался, приключений искал.
— Нашёл?
Млеч утвердительно мотнул головой. Безрод кивнул на лавку у стены, сходи налей. Утирая губы, Дёргунь вместе с пеной стёр свою всегдашнюю дурацкую улыбочку.
— Сказку рассказать?
Сивый пожал плечами.
— Давай. Ночь ведь. Глядишь, засну.
— Вряд ли. Сказка жуткая. Жил себе на свете раздолбай. Бражка, бабы, сшибки, ну… в общем, ты понял. И одним прекрасным днём нашли этого придурка двое, отец и дочь. Пьяный он был, уши развесил, зенки наоборот залил. Говорит, если выступишь на суде против одного негодяя, отдам тебе в жёны дочь. А там… титьки тяжелые, сама стройная, пахнет, сучка так, аж бошку сносит. Ну он и согласился. В знак договорённости дурню оберег на шею повесили, а незадолго до суда ещё и обручье на руку. Дескать, уговор, есть уговор. Мол, так будет крепче.
Сивый сощурился, сходил к лавке за маслянкой, внимательно Дёргуня оглядел. Млеч даже шею отогнул, да ворот рубахи развел, чтобы видно было получше.
— Ну, дальше.
— А после последней встречи, ну… когда обручье серебряное подарила, наш дурак припустил за невестушкой — а чего до свадьбы ждать? она же стерва мытарит, только пьяным её почему-то и видел — и случайно подслушал страшное. Дескать, женишок, если только посмеет на попятную пойти, головы лишится. И тут же показала, как это будет.
Млеч подцепил пальцем чёрную нить с золотым кольцом у себя на шее.
— Как начало сдавливать, думал, башку мне оторвёт. И нож не просунуть. И порвать не вышло. А обручье так запястье сдавило, думал, если даже колодой придавит, и то не так жутко выйдет.
— И ты решил… — Сивый усмехнулся и умолк.
— И я вспомнил, что на есть свете один непростой хитрый ублюдок со здоровенными ручищами, который некогда сапоги пополам рвал.
— И не только сапоги.
— Ага. Придурков тоже. Я даже хорошо знаю нескольких.