— Она у вас всё равно закончилась вчера у ведра, — любезно заметил Влад.
— Влад, — очень тихо сказал Воронцов, — я ценю твою тонкую психологическую настройку. Но ещё одна реплика — и я отправлю тебя снимать брачные танцы улиток.
— Молчу, молчу. Но мысль же верная.
Я встала.
— У меня учёба. Брат. Работа.
— Работы у вас больше нет, — спокойно напомнил Воронцов.
Вот эта фраза ударила в солнечное сплетение, хотя я и так всё понимала. Конечно меня уволили. Конечно не будут держать сотрудницу, которая облила владельца клуба при журналистах. Но одно дело знать это умом, и совсем другое — услышать вслух.
— Прекрасно, — тихо сказала я. — Просто прекрасно.
К моему удивлению, именно Влад первым сбавил тон.
— Ева, — сказал он уже без обычной клоунады, — мы можем не устраивать тебе переезд прямо сегодня. Дадим два дня на личные дела. Но потом включается полный режим.
Я посмотрела на него с подозрением.
— А ты умеешь быть не только бесстыжим?
— Иногда. Очень редко. Не привыкай.
Воронцов бросил на него короткий взгляд и ничего не сказал. В этот момент в дверь постучали. На пороге появилась молодая женщина в светлом костюме с планшетом.
— Арсений Владиславович, ваша дочь…
Она осеклась, увидев меня, и это было уже настолько привычно, что я даже не обиделась.
— Что с Майей? — спросил он мгновенно.
— Она отказывается идти на занятие и требует… Еву.
Я шагнула назад.
— Нет.
— Да, — одновременно сказал Влад.
— Нет, — повторила я. — Мы ни о чём таком не договаривались.
— Технически, — заметил Влад, — уже начали.
— Технически я могу сейчас очень нетехнично уйти.
Воронцов перевёл взгляд на помощницу.
— Где Майя?
— В игровой студии. И… она плачет.
Я увидела, как в его лице что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы стало ясно: вот это настоящее. Не контракт, не проект, не шоу. Испуг за ребёнка.
Он уже взял телефон со стола и направился к двери, когда остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— Идёте со мной.
— Нет.
Теперь он всё-таки повернулся.
— Это не просьба.
— А я не кнопка на вашем пульте.
— Тогда считайте это проверкой.
— На что?
— На то, почему она выбрала именно вас.
Сволочь, подумала я. Холодная, умная, идеально собранная сволочь. Но уже знала, что пойду. Потому что если ребёнок плачет и зовёт тебя, ты либо камень, либо человек. А я, к несчастью, человек.
Игровая студия оказалась огромной светлой комнатой, где было всё: мягкие зоны, книжные полки, деревянные игрушки, мольберты, развивающие панели, будто сюда стащили весь каталог «идеального детства». Но Майя сидела на полу у окна, обняв колени, и вся эта красота не стоила ничего рядом с выражением её лица.