Borgov II
Carlos Rafael Rivera
Я буду ненавидеть вторники со всей страстью, потому что не только отрезвляющие лекции профессора Фабера или практические занятия с Фицеком-младшим и двумя его тьюторами-магистрантами — которые буквально боялись этого человека и походили скорее на рабов, чем на тьюторов — проходили в эти дни, нет... Последняя вторничная лекция проводилась моим отцом.
Томас и Лара отговаривали меня от посещения. И хотя у меня буквально был ком в желудке, я не могла игнорировать бунтарское покалывание в пальцах.
Я хотела посмотреть, как невозмутимый профессор Рихтер, железный, но популярный профессор гражданского процесса, известный своим серьёзным и вдумчивым стилем, начнёт закипать в моём присутствии.
Он не мог вытащить меня или кричать на меня перед однокурсниками.
Здесь он был узником.
Довольно забавно, что он, похоже, не ожидал меня здесь, потому что когда я намеренно опоздала в аудиторию, он запнулся. Как и мои колени. Но каким-то образом мне удалось выдержать его взгляд, хотя волосы на затылке встали дыбом.
Здесь он был не в одном из тех сшитых на заказ костюмов-троек, которые носил, когда приходил с работы к нам с мамой. И хотя его лицо было лишь частично наполнено обидой и ненавистью, всё, что я могла сделать в тот момент, — чувствовать себя хрупкой маленькой девочкой из-за его визитов.
Весь зал теперь повернулся ко мне, будто они всё ещё не привыкли к моему присутствию. Они, вероятно, задавались вопросом, почему девушка в чернильных пятнах с грязными руками до сих пор не ушла по своей воле, учитывая все сексистские комментарии и враждебные взгляды, которые бросали ей под ноги. Они, вероятно, чуяли неодобрение старых профессоров, облизывая пальцы в предвкушении того, что я стану живым доказательством того, что женщинам здесь не место.
Меня разрывало изнутри от того, что я подливала масла в этот огонь. Но каждой женщине было лучше без этого отравленного места.
Мой отец, казалось, осознавал, что ни он, ни я не можем привлекать внимание, если он хочет сохранить свой красивый фасад, потому что он заставил себя обвести взглядом аудиторию и продолжить свою вводную лекцию.
Каким-то образом мне удалось сесть в одном из задних рядов, не отрывая от него глаз.
Будто я должна была следить за ним, как всегда делала тогда. Никто не мог предсказать, что этот человек сделает дальше.
Что делало всё ещё более забавным то, что, подслушивая в библиотеке, я узнала, что он известен как серьёзный и спокойный профессор, чьи семинары трудно сдать.
Он был избирательным, я это знала.