Я подняла взгляд, обвела взглядом комнату, прежде чем положить блокнот на один из столов и медленно, дрожащими руками, закатать рукава. Даже Зак потерял свою превосходную улыбку, когда я подняла руки и показала запястья.
Все они смотрели.
— С этим я могу пойти в полицию и заявить на своего отца.
Тот факт, что он был где-то в этом здании, послал дрожь по моей спине.
Давиан побледнел, что чуть не сбило мой ход мыслей, поэтому я опустила руки и закатала рукава обратно.
Я положила руку на грудь.
— Но как быть с теми, кого родители загоняют в угол словесно? Как быть с теми, чьи опекуны вбивают им в голову громкие, жестокие, разрушительные слова, пока они не становятся их реальностью? Где те, кто вынужден съёживаться в углах и плакать, пока родители наконец не перестанут разрывать их изнутри, находят справедливость?
Я опустила руку и позволила взгляду пройти по молчаливым рядам.
— Никто не видит их шрамов, но они есть. У меня есть эти шрамы, и они глубже, чем любой физический шрам, который кто-то мог бы оставить на моём теле!
Я поняла, что повышаю голос, что слишком затягиваю вступление.
Все они ловили каждое моё слово, и я спрашивала себя, как я могла сделать себя такой уязвимой перед всеми этими людьми, просто так.
Может быть, потому что мне больше нечего было терять?
— Мисс Веритас. Вступление уже превышает лимит времени.
С этим напоминанием ассистент раздал темы следующим двум дебатёрам, и я взяла паузу, чтобы собраться под взглядами студентов.
Взгляд на мои окровавленные большие пальцы заставил меня сжать губы.
Всё во мне кричало о нервозности.
После того как ещё два студента получили свои темы, я начала перечислять аргументы.
— Эмоциональное насилие может нанести долгосрочный психологический ущерб, сравнимый с физическим насилием или даже худший. Более строгие наказания могли бы удержать родителей и лучше защитить детей.
Примеры, которые я выбрала для каждого аргумента, были слабыми, но они все ловили каждое моё слово, будто ждали, что я раскрою больше о происхождении моих фиолетовых браслетов. Я позволю их надежде умереть от жажды.
— В то время как физическое и сексуальное насилие преследуются по закону, эмоциональное насилие часто недооценивается, преуменьшается и нормализуется. Строгие наказания могли бы привести к тому, что общество будет больше обсуждать эту проблему и говорить о ней в школах.
Всё это время я избегала взгляда Давиана, зная, что он видел четыре новых шрама вблизи. Вместо этого я цеплялась за свои беспорядочные записи, слишком часто глядя на страницу, не читая по-настоящему написанное, просто чтобы иметь новую точку опоры.