Mexico City Invitational 1966
Carlos Rafael Rivera
Я только что прибрался в кабинете, собрал вещи, готовый уйти, но мой взгляд задержался на синем тюльпане.
Квилл просто взяла его и поставила в чернильницу, не спросив меня.
Она поняла бы меня, но тот факт, что она заставила меня сорвать этот цветок, уже тяжело висел между нами. Сказать это вслух...
Глубоко вздохнув, я шагнул ближе, положил пальцы на её нежные лепестки, теперь наполненные чернилами, и нежно погладил их.
Я быстро отдёрнул руку, стараясь не взять цветок и не выбросить его в окно.
По привычке я открыл ящик стола, но, конечно, никакие пули не катались туда-сюда...
Вместо этого мой взгляд задержался на чём-то другом.
Затаив дыхание, я потянулся за маленьким листком бумаги, на котором мы оба уже оставили друг другу послания.
Потому что кто-то там найдёт отклик в том, что ты пишешь. Глубокий.
Настолько же сильно, как я хотел стереть её слова из головы и уничтожить этот листок, настолько же отчаянно я хотел никогда не отпускать эти слова снова.
И поэтому я всё ещё держал этот листок в руке, когда мои руки сжимали руль машины Лары, всё ещё держал его, когда въехал на подъездную дорожку нашего дома, ворвался внутрь и оставил всё позади, чтобы исчезнуть в своём кабинете.
Короткое замыкание в голове. Должно быть, именно это заставило меня бежать как безумный в бурю внутри себя, пока я безудержно печатал на клавиатуре, забыв о времени. Пока дождь слов струился по моей коже, ветер написанных эмоций хлестал моё лицо, и буря эйфории наконец унесла меня.
Я даже не знал, что я здесь делаю, я просто позволил всем идеям, которые я неумолимо отталкивал последние дни и недели, вырваться из меня. Они поглощали меня, переплетались, пока не возникла сюжетная линия, связанная поворотами и драматическими кульминациями.
В какой-то момент вокруг меня собрались свечи и чашки кофе, три моих старых блокнота и один новый потерялись среди страниц, выходивших из моей машинки, пока я надел очки для чтения и продолжал изучать старые записи к «Батареям чернил».
Все цитаты, на которые я никогда больше не смотрел, все идеи. Я добавлял новые, и они буквально утраивались, пока двадцать новых страниц нового блокнота не были заполнены, и три хронологические главы не были напечатаны, о которых я думал ночи напролёт.
Освобождающе. Вот что всё это делало со мной. Это снимало тяжесть с груди, позволяло дышать, ясно мыслить. Я был жив, даже если только на одну ночь. Даже если утром я снова запру всё это в ящиках. Это дало бы мне достаточно воздуха, чтобы дышать ещё несколько месяцев в запасе.