Моника была единственным человеком в кампусе, который спрашивал меня, как дела, всякий раз, когда мы сталкивались или были на лекциях вместе. И именно ей было больнее всего лгать.
Сегодня она впервые спросила меня об успеваемости, и мне было ужасно стыдно, что я прилагала дополнительные усилия, чтобы произвести на неё впечатление. Для её первого теста я три ночи зарывалась носом в книги, пока не засыпала между ними, и этого действительно хватило, чтобы получить семьдесят шесть процентов.
Я думала, это будет достаточно хорошо, но она немедленно пригласила меня в свой кабинет и спросила, не нужны ли мне дополнительные материалы, будто она была недовольна. Конечно, она не сказала этого, поблагодарила меня за то, что я даю этому шанс, но дала мне тонны практических упражнений на дом.
Меня будет грызть мысль о том, что я разочарую её, поэтому я была рада, что скоро никогда больше не буду смотреть ей в глаза.
И затем был Давиан...
Я не могла не думать о том дождливом дне, когда доверила ему свой псевдоним. То, чем я не поделилась даже с Томасом или Ларой, потому что это ощущалось как личный фрагмент моей души. Что-то хрупкое, что в какой-то момент подкралось ко мне, но было таким кристально ясным, будто всегда было частью ткани моего существования.
Я бы с удовольствием осталась с ним в той чёртовой куче листьев, держа его руку вечность, но в тот момент, когда он захотел отдать мне свой пиджак, во мне осталась такая тоскливая боль, что мне пришлось дистанцироваться, чтобы предотвратить что-то более фатальное.
Мы почти не пересекались за последние две недели, кроме лекций и практических дебатов. Только один раз, но он разговаривал с Энтони, и я сделала всё возможное, чтобы как можно незаметнее отступить на три шага и пойти другой дорогой.
Я скучала по нашим разговорам в каждую свободную минуту. По ночам мысли о нём были единственными, кто унимал мои слёзы, когда я представляла его пиджак рядом с собой. Это были единственные моменты, когда я позволяла себе такие мысли. Единственная причина, по которой я вообще их позволяла, — мне нечего было терять, так как я скоро покину это место и оставлю все эти драгоценные воспоминания позади.
В остальном я пыталась подавлять тот факт, что он существует и, вероятно, часто находится всего в нескольких коридорах или комнатах от меня, пока я пробиралась через все его литературные рекомендации.
То, что он шёл рядом со мной, как в этот самый момент, было лишь моим воображением, когда я предавалась воспоминаниям.
Я вздрогнула, остановилась и с шоком посмотрела на него.