— Почему ты такой задумчивый?
Он покачал головой, и мы продолжили идти.
— Моника могла бы попросить меня о помощи. Я знаю риелторов в этом районе.
Он рассказал мне об их многолетней дружбе, о том, как она когда-то дружила с Джозефом, прежде чем что-то развело их, что ничуть меня не удивило. Затем я узнала вещи, которые Лара уже рассказывала мне. Что Моника заботилась о ней как бабушка.
Когда они не виделись несколько дней, Моника спрашивала Лару о Давиане. Они втроём часто ужинали, иногда даже с моим братом, и я оплакивала найденную семью, которой у меня никогда не было и не будет.
— Кое-что более важное... — Давиан прочистил горло, провёл рукой по кадыку и уставился на дорогу. — Ты скоро покинешь город, не так ли?
Вот оно. Настоящая причина, по которой он пришёл ко мне. По крайней мере, я надеялась на это.
Если бы он не пришёл ко мне, я бы пришла к нему.
Он заслуживал прощания.
Одна мысль об этом сводила меня с ума.
— Я должна.
— Лара знает?
Ой.
— Думаю, этот ответ делает меня плохой подругой.
Сжав зубы, я смотрела, как он отшвыривает камень.
— До того, как я узнал тебя, Лара часто рассказывала мне о тебе. О том, что у неё есть подруга, которая лазала с ней по крышам, разыгрывала учителей, воровала по ночам в аптеках...
Он улыбнулся в пустоту.
— Лара часто говорила, что ты не хочешь, чтобы я была рядом с ней.
Все эти годы он знал о моём существовании, не зная меня.
— Потому что я не знал всей истории. Но не это я хотел сказать. — Я попыталась игнорировать громко бьющееся сердце. — Я никогда не запрещал ей видеться с тобой. Ты была единственной подругой, которая всегда была рядом с ней, и я действительно ценю это.
Если бы он только знал, каким бременем я была для его дочери. Эмоциональной обузой с перепадами настроения, которые должны были доводить его дочь до отчаяния и беспокойства.
— Лара была единственной, кто был рядом со мной. Прежде чем моя мать убила себя алкоголем. — Я раздражённо фыркнула, смахивая слезу. — Лара невольно спасла мне жизнь дважды. — Его взгляд, смотрящий на меня сбоку, впился в меня, и я грустно улыбнулась... благодарно. — Райделлы, похоже, ангелы-хранители.
Желание посмотреть на него было сильным, но я была слишком уязвима сейчас. С ним я опустила бы все стены. И это были наши самые опасные моменты.
Я глубоко вздохнула.
— Я найду работу и буду писать, пока не выпущу свою первую книгу.
Он снова уставился прямо перед собой.
— Под каким из твоих имён?
Моя улыбка вернулась автоматически.
— Зачем мне тебе это говорить?
— Чтобы я мог прочитать твою первую книгу и попросить автограф, когда мы снова встретимся.