И снова затуманенное зрение.
Что я сделала, чтобы заслужить Лару? Почему она так заботилась обо мне, когда я едва могла быть рядом с ней, потому что склонялась к побегу в вымышленные миры и непреднамеренно блокировала все социальные контакты?
— Идём.
Она провела меня на кухню в зону отдыха, укутала меня пледом и позволила мне смотреть в пустоту, пока наливала мне кружку чая. Через две минуты она вернулась со второй кружкой, села рядом со мной и посадила собаку на скамью, чтобы она могла прижаться между нами и положить голову мне на бедро.
— Почему ты не сказала мне, что... твой отец жесток?
Она звучала неуверенно, осторожно, будто я уже не была разбитым беспорядком.
— Потому что его жестокость не стоила упоминания по сравнению со всем, через что он заставил меня пройти за последние девятнадцать лет.
Лара молчала, вероятно, пытаясь осмыслить мои слова.
Снова её рука легла на мою спину, нежно поглаживая.
— Прости, — всё, что я смогла сказать среди всей этой вины. — Я не хотела впутывать твоего отца в это. Но Моника и он поддерживают меня в дебатах. Я должна была показать Давиану правду.
Лара кивнула, и так мы сидели, погружённые в свои собственные спирали мыслей.
— Когда я узнала несколько месяцев назад, что Джозеф — твой отец, я пыталась вытеснить это из головы. Отделить твоего отца от человека, который относится к папе как к собственному сыну. Джозеф всегда приносил мне подарки, приглашал меня поиграть с его дочерью, пока мы с Бриттани не перестали ладить... Он всегда был дружелюбным, спрашивал об оценках, давал мне деньги за хорошие отметки и всегда был рядом, когда папа нуждался в нём. Он никогда не казался тем, кто мог бы сделать такое со своим ребёнком.
Я смотрела на фотографии на холодильнике, печаль собиралась в моей груди.
— У людей много лиц. Они показывают те, которые приносят им пользу. И иногда они становятся настолько хороши в игре роли, что в какой-то момент убеждаются, что действительно являются теми идеальными людьми, которыми притворяются.
Взгляд на мой палец сказал мне, что сегодня вечером мне придётся соскребать кровь из-под ногтей.
— Это разрывало его на части. Каждый раз, когда он навещал маму и меня, я видела отчаяние в его глазах, момент, когда он больше не мог быть идеальным юристом с идеальной семьёй, а был вынужден быть человеком, который должен был сталкиваться со своими проблемами. Он ненавидит человека, которым является без маски. Настолько, что заглушает эту часть себя алкоголем.
Когда я поняла, что только что рассказала Ларе, я прикусила язык.