В голосе Лары послышалось удивление.
Нет. Он не мог так поступить.
— Это невозможно. Моя...
— Я не принимаю «нет» в ответ, — прервал он меня, и на секунду мне показалось, что я видела что-то умоляющее в его глазах, прежде чем его взгляд затвердел и окончательно заставил меня замолчать. — Ни в коем случае ты не вернёшься в тот дом. Здесь у тебя есть всё необходимое. Лара покажет тебе гостевую комнату.
Всё во мне сопротивлялось принятию этого жеста доброты.
— Энтони...
— ...никогда не должен был приводить тебя в этот дом!
На этот раз мы оба сжали губы, прежде чем Давиан глубоко вздохнул, извиняюще поднял руки и в отчаянии закрыл глаза.
— Простите.
Он резко развернулся и зашагал по коридору, вверх по лестнице.
Затем он исчез.
— Вот что происходит, когда я вторгаюсь в жизнь людей, у которых всё под контролем. Всё начинает разваливаться. — Я с отчаянием посмотрела на Лару. — Это последнее, чего я хочу для тебя и твоего отца.
Лара подняла Штрузеля, который вернулся, чтобы лечь между нами, и посадила его по другую сторону от себя, затем придвинулась ко мне и положила голову мне на плечо, крепко обвив меня руками.
— Не говори ерунды, Квилл. Ты просто буря, которая показывает, у каких домов крепкий фасад, а какие уже покрыты трещинами. И это не плохо.
Мы сидели так некоторое время, прижавшись друг к другу, держась за руки.
На этот раз Лара не сделала ни одного замечания о повреждённой, затвердевшей и шершавой коже рядом с моими ногтями, ни о крови на моих пальцах, и я молча поблагодарила её за то, что она была той подругой, которой была. Той, которую я не заслуживала.
В конце концов, она показала мне гостевую комнату. Ещё одна комната с приятно приглушённым светом; встроенные в стену светло-кремово-серо-коричневые книжные полки, заполненные романами, детективами и триллерами; большая деревянная кровать того же цвета со светло-коричневым постельным бельём; и большое двойное окно с подоконником, через который из-за темноты снаружи ничего не было видно. Кресла и комод с такими же деревенскими коричневыми свечами, которые украшали деревянные прикроватные тумбочки, придавали этой комнате уют, очень напоминающий Лару.
Должно быть, она украсила эту комнату, как и свою собственную, а также гостиную и столовую внизу.
Она оставила мне ещё одну кружку чая и пижаму, пожелала сладких снов, и я поблагодарила её. Я хотела только одного — упасть в постель, закрыть глаза на мгновение и забыть всё, но я была в облегающем вечернем платье, моя линия волос начинала жирнеть, чернила были размазаны по лицу и декольте, и это в сочетании с кровью на пальцах было достаточной причиной, чтобы спуститься вниз, в большую ванную.