— Может быть, ты тайно очарован этим автором, но не хочешь признавать этого, потому что её письмо вдохновляет тебя снова писать, хотя ты отчаянно сопротивляешься?
Давиан полностью повернулся ко мне спиной, засунув обе руки в карманы брюк.
Казалось, я задела за живое.
— Я не собираюсь говорить с тобой о писательстве.
Забавно, что мы почти ни о чём другом не говорили.
— Эти дни прошли. Писательство и я... — Ещё один фырк. — Это сочетание нездорово.
Нет. Это было неправдой. То, что он делал сейчас, было нездорово. Этот образ жизни, попытка разорвать связь между его душой и единственной вещью, для которой он был рождён, независимо от последствий.
Ремень сумки соскользнул с моего плеча.
— Когда ты писал в последний раз? Как давно это было?
Он не ответил. Но я не собиралась позволять ему так легко уйти.
— Месяцы? Годы?
Одна мысль об этом ударила меня под дых. Ни один автор не может так долго обходиться без писательства. Не попробовав крови. Не после того, как это полностью поглотило его.
Он должен быть...
Я моргнула.
— Ты... — Осознание захлестнуло меня. — ...пишешь тайно. — Поза Давиана казалась напряжённой как доска. Мой знак, что я на правильном пути. — Это вырывается из тебя. — Мне было соблазнительно обойти стол, чтобы он был вынужден посмотреть на меня, но моё редко присутствующее чувство разума побуждало меня держать дистанцию. — А затем ты пытаешься запереть это обратно в эту ржавую клетку.
То, что он делал с собой, было чистым безумием.
— Давиан... Что ты делаешь с собой?
Он развернулся.
— Единственно правильное!
Испуганная, я вздрогнула.
Что эта тема делала с ним, включило все мои сигналы тревоги.
Ничто в этом не было правильным.
Как я могла заставить его понять, что ему станет лучше, если он начнёт писать снова?
— Почему ты вообще остановился?
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Твой отец финансировал мою учёбу в Мейплкресте, — медленно кивая, я пыталась понять, как он и мой отец вообще вступили в контакт. — При одном условии. Я никогда больше не буду писать.
Что?
— Он не...
Конечно, Давиан не лгал. Это звучало как то, что мог бы сделать мой контролирующий отец.
— Он сказал, что это будет отвлекать меня, что это разрушало мою жизнь до тех пор, и что это бессмысленная трата усилий. Я боролся с принятием этого месяцами, но он был прав. — Давиан покачал головой. — Когда я бросил, моя жизнь вошла в колею. Я стал юристом, смог дать своей дочери хорошую жизнь...
— Тебе не кажется, что ты достаточно настрадался? — Я с отчаянием посмотрела на него. — Лара взрослая. И мой отец никогда не имел права говорить тебе, что...