Мне потребовалось время, чтобы записать следующий пункт.
Хотел ли он сделать это один или... со мной?
Мотыльки в моём животе атаковали меня без предупреждения, и нежное мерцание прошло через каждую клетку моего тела.
Он ничего не сказал. Возьми себя в руки. Это его список желаний.
Было ли неправильным, что я хотела быть частью его воспоминаний? Что я хотела быть рядом, когда он будет собирать самые красивые моменты своей жизни?
Узел завязался в моём животе.
Этого никогда не случится.
Взгляд вверх показал, что Давиан смотрит на свой брелок, что дало мне идею, о которой я не знала, почему не подумала раньше.
Быстро я записала следующий пункт, озорно ухмыляясь.
— Что ты там пишешь?
Правая бровь Давиана приподнялась выше другой.
— Просто то, что мы оба знаем, что тебе отчаянно нужно сделать.
Он потянулся за моей тетрадью, но я игриво постучала его по пальцу ручкой и прижала тетрадь к груди... вернее, к Чернилам.
— Ай-яй-яй. Дай себе удивиться.
Давиан прищурился, одарив меня притворно враждебным взглядом, и мне пришлось опустить глаза, чтобы он не увидел волну жара, заливающую моё лицо в этот момент.
— Есть ли место, куда ты хотел бы поехать?
Он снова заколебался, и я поймала себя на том, что ловлю каждое его слово.
— Где-нибудь тихое. Вместе с другим автором. — Уголки моих губ приподнялись, и приятное покалывание в животе усилилось. — Где мы будем писать всё время. Просто писать.
Один тот факт, что он снова хотел писать, наполнил меня гордостью на мгновение.
Я чего-то достигла. Впервые в жизни я достигла чего-то, чем могла по-настоящему гордиться. Конечно, это не было признанием в любви к писательству, но это было начало, с которым я могла работать.
— Я расценю это как приглашение.
Я одарила его торжествующей улыбкой.
Иногда я действительно заходила слишком далеко.
— Это действительно начало, — быстро сказала я, заканчивая последний набросок, прежде чем вырвать страницу и протянуть ему. — Вот. Твой первый официальный список желаний. Обещай мне, что ты выполнишь его.
Давиан прочитал всё так, будто это был чёртов контракт, который мог определить вердикт Верховного суда в день Страшного суда. Внезапно он приподнял обе брови.
— Я точно не буду сжигать юридические книги.
Моя ухмылка вернулась.
Только одно он критиковал до сих пор.
— Значит ли это, что ты опубликуешь книгу и поедешь со мной в Канаду?
Улыбка, которая только что появилась на его губах по какой-то причине, застыла. Он опустил список. Слишком медленно. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Квилл...