С ухмылкой я посмотрел на неё сверху вниз.
— Добрый вечер, королева танцев.
Я бы не променял её ошеломлённый взгляд ни на что в этом мире. Как и румянец, неравномерно взорвавшийся на её щеках.
Как и в прошлые выходные на парковке...
С тех пор я носил с собой список желаний, который заставлял меня задаваться вопросом, насколько хорошо я на самом деле похоронил Атрианиму.
Мёртвые не рассказывают сказки. Они были частью этого. Только я не был ни живым, ни по-настоящему мёртвым. Кем я был, кроме безжизненного тела, едва выживающего потому, что другая душа наполняла его жизнью?
Со списком желаний.
Список был неполным. Но мечта, которую я больше всего хотел написать наверху, была той, которую рано или поздно придётся похоронить вместе с Атрианимой.
Я отогнал болезненную мысль и с улыбкой посмотрел на Квилл, которая медленно отступила, прежде чем быстро развернуться, броситься к радио и убавить музыку.
Fading Hours
Ahmet Kenan Bilgiç, Turgut Mavuk
Штрузель обнюхал мои ботинки.
— Почему такое хорошее настроение?
Я хотел, чтобы она потанцевала ещё секунду. Или две... Теперь момент был упущен, и я понял, что видеть её такой что-то делало со мной. Но я не хотел называть дьявола. Того, которому я всегда проигрывал, как только думал, что крепко держу его в руках. Без которого я часами смотрел бы на пистолет в прикроватной тумбочке.
Квилл провела пальцами по волосам.
— Я... эм... Лара сказала, что вы оба будете в университете до восьми сегодня?
— Я спонтанно решил проверить оставшиеся работы дома.
Она кивнула и убавила громкость музыки ещё ниже.
Я огляделся с приподнятыми бровями, прежде чем кивнуть в сторону радио.
— Ты так делаешь, когда нас нет?
— Обычно я пишу, — сказала она с ухмылкой. — Но, чтобы ответить на твой первый вопрос...
Казалось, она возвращает себе самообладание.
Было ли неправильным, что мне нравилось, как сильно я выбил её из равновесия?
— Весь кампус будет читать книгу Атрианимы. Двое читателей помогли мне связаться с газетой в Вашингтоне, которая резервирует еженедельную страницу для книжной рецензии.
Все положительные эмоции исчезли. Как и моя улыбка, чего Квилл, казалось, не заметила, когда потянулась за ведром и шваброй.
Она щёлкнула языком, и Штрузель немедленно поднял взгляд.
— Идём со мной. Ты следующий на мойку.
Пёс наклонил голову, но немедленно запрыгал за ней, когда она двинулась.
— Ты что сделала?
Только сейчас мне удалось ясно мыслить, и я схватил Квилл за плечо, прежде чем она смогла пройти мимо меня.
— Квилл... Ты осознаёшь, что заходишь довольно далеко, чтобы...
Какова была цель её поведения?