Брокманы числятся пропавшими без вести, но отец даже не даёт повода думать, что он имеет отношение к их исчезновению.
Его глаза так же мертвы, как глаза Леви.
«Ты не мой сын».
Иногда я жалею, что я не он.
Если бы он знал, что я не лучше Леви. Оставил бы он меня тоже в снегу?
15 января 1968 года
Их тела нашли в лесу. Но так как они никогда не имели никакого отношения к отцу, полиция даже не допрашивала нас.
Лия плачет каждый день, когда мать забирает её из школы. А я прячусь, как трус, чтобы она меня не видела.
Для неё так лучше. Знать меня стоило бы ей жизни.
Я больше не блюю, но кошмары не прекращаются. Они только усиливаются.
Леви часто лежит в моей постели, рядом со мной, глядя на меня ранеными, но безжизненными глазами, и я чувствую всю тяжесть вины, которая давит на меня. Пока я больше не уверен, сочится ли кровь, пропитывающая мои простыни, из его груди или из моей.
Если бы отец застрелил меня, никто бы не пришёл меня спасать. Даже Леви.
Леви не станет врачом. Леви мёртв.
21 марта 1968 года
Полиция уже закрыла дело. Просто так. В одночасье. И с тех пор я пытаюсь привыкнуть к новой нормальности.
Как ни странно, мальчики в моём классе больше не избивают меня. Они держат дистанцию. Будто я опасен. Будто они уважают меня.
Каждый раз, когда я вижу Энтони, я даю ему понять уничтожающими взглядами, что ему лучше держаться от меня подальше.
Он виноват в смерти Леви.
The Method Works!
Johnny Klimek, Reinhold Heil, Tomy Tykwer, Sir Simon Rattle,
Berliner Philharmoniker, Melanie Metrano, State Choir Latvija
21 мая 1968 года
Когда я сегодня вернулся домой, всё было странно тихо. Ни персонала. Ни музыки с пластинок отца. Ничего.
Но не это заставило меня замереть. Это была размазанная лужа крови в прихожей. Посередине. Леви.
Я смотрел, пытался согнать его морганием.
Леви исчез. Но лужа крови не исчезла.
Мне потребовалось время, чтобы проследить кровавый след до коридора, ведущего в кабинет отца.
Я остановился.
Секунду спустя кто-то ударил кулаком по столу. Так, как я видел только у моего отца.
С бешено бьющимся сердцем я сжал оба ремня рюкзака, готовясь снова увидеть Леви.
«Ты уже похоронил француза. В чём именно проблема сейчас?!»
Отец звучал раздражённо.
«Этот не чужой...»
Слова Джозефа заставили меня шагнуть вперёд и войти в кабинет отца.
Отец сидел за столом, револьвер перед ним, и сосредоточенно поднял на меня взгляд.
Его холодный взгляд привёл каждый волосок на моём теле в состояние тревоги.
«Смотри, кто вернулся».
Опасная улыбка, которую я не узнавал, потому что он никогда не улыбался, исказила его губы в гримасу.