Моё сердце сделало ошеломлённый скачок. Ради неё.
Я хотел только одного — чтобы она снова могла надеяться, оставить эту жизнь позади и начать заново. Даже если ей придётся сделать это без меня, в объятиях кого-то другого.
Эта мысль врезалась в мою грудь, пронзая меня до самой сердцевины. Но это было единственно правильным решением. И однажды она поймёт это.
Я тоже... надеюсь.
Со мной она никогда не сможет полностью исцелиться.
— Давиан.
Квилл отстранилась от меня, и, как всегда, это ощущалось как маленькая потеря. Маленький шаг к большой. Когда бы она ни наступила, и мне придётся отпустить её, чтобы у неё был шанс на полноценную жизнь.
Secrets and Lies
Atli Örvarsson
— Мне нужно сделать кое-что важное.
Озадаченный, я приподнял бровь, отпуская её, не готовый отступить от неё.
Она отступила.
И вдруг она выглядела так же, как когда я нашёл её здесь.
— Я могу помочь?
Она заколебалась. В её глазах было что-то, что пробудило и моё любопытство, и моё беспокойство.
— Нет.
Она отвела взгляд, сжала губы, сканировала коридор, прежде чем снова посмотреть на меня с серьёзным выражением.
— Я скоро вернусь в зал. — Она положила руку на моё предплечье, и я хотел коснуться её, но она отступила и отпустила меня. — Обещаю. — Серьёзность в её взгляде только усилила моё беспокойство. — И тогда я расскажу тебе всё.
Что происходило? Что-то случилось?
Я хотел поговорить с ней, хотел, чтобы это оружие наконец оказалось подальше от её тела, хотел отвезти её домой и писать и говорить с ней до конца ночи, пока она не уснёт за моим столом, и я не смогу отнести её в постель.
Одно желание заставило меня понять, как сильно я был очарован её присутствием. И я мог только начать представлять, как больно будет однажды увидеть её в объятиях лучшего мужчины.
Квилл улыбнулась, но это была грустная улыбка. Затем она развернулась и поспешила по коридору, сворачивая в зал.
— О, Давиан.
Grand Jury
Atli Örvarsson
Кто-то вышел из-за угла, трижды хлопнул в ладоши с задержкой между каждым хлопком и злобно ухмыльнулся мне, заставляя моё сердце пропустить удар, а в животе завязаться узлом.
— Как трогательно.
Трой обошёл меня, и мои плечи напряглись.
Как я не услышал его? Как долго он там стоял?
— У такого образцового протеже Джозефа, похоже, не всё под контролем в его депрессивной жизни.
Моя челюсть напряглась, и беспомощность напала на меня из ниоткуда.
Трой остановился передо мной и постучал меня по груди.
— По крайней мере, так он окутывает молодых студенток вокруг своего пальца.
Ради всего святого.
Он видел, как мы танцевали. Он подслушал нас. И что бы он теперь ни думал, что знает, этого было достаточно, чтобы разрушить не только мою жизнь, но и жизнь Квилл.