Я был так отчаян с воспитанием нашей маленькой девочки...
Я должен был чувствовать облегчение от того, что она наконец признала то, что я мог только угадывать из всех её попыток вернуться в семью за эти годы, но ничего не было. Ничего, кроме безразличия.
Я выдержал её взгляд, шагнул вперёд, наклонился к ней, и она слегка приоткрыла губы, потянувшись ко мне, но я остановился.
— В этом и дело, Лили, — сказал я как можно тише. — Ты всегда хотела видеть мой успех, желательно рядом с тобой. — Я покачал головой и отступил. — Но ты никогда не хотела видеть меня счастливым.
Мне показалось, что я увидел разочарование в её глазах, когда она просто смотрела на меня, снова, будто я дал ей пощёчину.
— Ты всегда приходила ко мне, когда я поднимался по карьерной лестнице, всё чаще по мере того, как Лара взрослела, потому что ты знала, что у нас не будет надоедливого маленького ребёнка на руках. Что моё внимание будет полностью принадлежать тебе.
Слёзы выступили на её глазах, но мне было всё равно.
— До сих пор я рад, что ты ушла от нас. Твоё исчезновение не было потерей. Это был третий по значимости выигрыш в моей жизни.
Она хотела что-то сказать, но я поднял руку.
— Я желаю тебе прекрасной жизни. Правда. Такой, в которой ты превзойдёшь себя и найдёшь того, кто отражает то, что ты на самом деле искала все эти годы в глубине души.
Она сжала губы.
— Но, пожалуйста. Никогда больше не показывайся мне на глаза.
Я не дал ей ещё одного шанса вернуться в мою жизнь, хотел, чтобы она была как можно дальше от этого дома, поэтому я отвернулся, шагнул обратно в коридор и закрыл дверь.
Tell Siya The Truth
Mr. Kamera
Я продолжал крутить бокал с виски, который Тони оставил после нашего разговора, глядя в пламя. Привычка, которая всегда успокаивала меня, с самого первого момента, как я начал это делать.
Будто в пламени скрывались секреты, взывающие ко мне. Почти, как если бы кто-то похоронил там некоторые из моих самых дорогих воспоминаний. Воспоминания, которые отказывались умирать.
Кто-то неуверенно постучал в мою дверь, и я ждал, пока Лара войдёт в мой кабинет и закроет за собой дверь.
Раскаяние лежало в её глазах, пробуждая во мне глубокое чувство заботы.
Я не разговаривал с ней снова, хотел дать ей время, благодарный, что она всё же пришла ко мне.
— Прости...
— Ты ничего не сделала неправильно, — прервал я её и снова посмотрел в пламя. — Она женщина, которая родила тебя. Я должен был знать, что рано или поздно ты захочешь связаться с ней и встретиться.
— Обещаю тебе. Она не пыталась настроить меня против тебя.