Я поднялся со стула и подошёл к книжной полке, где стояли авторы, которыми я восхищался годами. Однако произведений самого важного из них не было.
Однажды ей будет посвящена целая полка. Даже если наши пути разойдутся, я соберу каждую её книгу, поглощу её слова, если это будет самым близким, что я смогу к ней приблизиться. Между её строк я буду искать её, полный решимости не пропустить ни единого мимолётного намёка на неё. И каждой капли её чернил, какой бы маленькой она ни была, должно быть достаточно, чтобы поддерживать меня живым.
— Мы просто встречались на кофе, разговаривали, и она приглашала меня по магазинам...
— Я не хочу знать, что вы двое делаете или о чём говорите. Ты взрослая. И можешь сама решать, что для тебя хорошо. — Я засунул обе руки в карманы светло-серых клетчатых брюк. — Я прошу тебя только об одном.
Она закусила нижнюю губу, глядя в пол. Привычка, в которую она впадала всякий раз, когда сожалела о чём-то сказанном. До сих пор я задавался вопросом, кто заставил её так чувствовать. Такой она была с тех пор, как дружила с той блондинкой, которую я теперь всегда видел рядом с Бриттани.
— Тот факт, что Тони знал, показал мне, что между нами есть барьер. — Она подняла взгляд. — Ты всегда можешь поговорить со мной. О чём угодно. Я хочу, чтобы ты знала это. Я хочу, чтобы ты знала, что я не буду тебя осуждать, потому что я хочу для тебя только лучшего.
Потребовалось мгновение, затем она кивнула.
— Хорошо.
Моё сердце сделало облегчённый маленький скачок.
— Пап?
Я кивнул, пытаясь истолковать её колебание.
— Уход мамы был твоим третьим по значимости выигрышем.
О. Отлично.
Как я мог забыть, что её комната была прямо над входной дверью?
— Каким был твой второй по значимости?
Я подарил ей ободряющую улыбку.
— Ты, Тыквочка.
Только когда слова вышли из моего рта, я понял, каким идиотом был.
Secrets and Lies
Atli Örvarsson
Лара держала мой взгляд, пока паника разрывала меня изнутри. Паника, которую я изо всех сил пытался сдерживать.
— Каким был твой первый?
Мои губы словно склеились.
Этот ответ не предназначался для ушей моей дочери. Он мог мгновенно разрушить всё, что я с трудом строил с ней годами.
Я хотел открыть рот, но даже не знал, что сказать.
Лара подняла руку.
— Не говори.
Я снова закрыл рот, позволяя панике бушевать внутри меня.
Она не могла знать...
— Скажи мне лучше, серьёзно ли ты относишься к тому, что только что сказал.
Она держала мой взгляд, серьёзная и решительная, будто намеревалась смотреть меня в упор.
— Этот барьер между нами существует не просто так.
Слёзы наполнили её глаза, когда она шагнула ко мне.