Она немедленно начала новую строку, тихо вздыхая, когда я снова начал тереться о неё.
Его розовая твёрдость, пронизанная пульсирующей тоской, прижалась к моему пульсирующему входу, готовая проникнуть в меня.
Моя рука подчинилась её словам, и я схватил свой член, прижимая головку к её губам, пока не почувствовал её отверстие, пропитанное её липкими соками.
Она остановилась, но, казалось, быстро училась, потому что сразу попыталась продолжать писать.
Он полностью заполнил меня...
— Такая нетерпеливая, — пробормотал я с усмешкой.
—Пожалуйста, введи его. Там так теплее...
Чёрт, эта женщина.
— Пиши это. Медленно, — прорычал я, будто сам не хотел быть внутри неё как можно быстрее. Но чем интенсивнее пытка, тем приятнее разрядка.
Она подчинилась, пока я вдыхал запах её волос и, ошеломлённый на мгновение, закрыл глаза.
Когда я снова открыл их, Квилл писала самые развратные строки, которые я когда-либо читал у неё.
Он прижал свою пульсирующую головку к моим губам, которые раздвигались для него, готовые оросить их его горячим белым семенем.
С хриплым рыком, вырвавшимся из моего горла неконтролируемо, я прижал свою головку к её сочащейся киске, чувствуя, как её губы слегка раздвигаются для меня.
Он колебался, жадно обводя кончик своего члена вокруг лепестков роз Велины.
Она знала, что делала...
Снова я подчинился, обводя свой член, пока она не всхлипнула, но продолжала писать.
Внезапно он остановился, и когда Велина не ожидала этого, он мучительно медленно ввёл себя в неё.
— Умная девочка, — фыркнул я, тихо смеясь, прежде чем снова обвести, щедро размазывая её собственные соки по её входу.
Я чувствовал, как она ждёт, но также пытается продолжать писать.
Я остановился, почувствовал, как она резко вдохнула и толкнула свою задницу ко мне.
— Квилл?
— Мм?
В этот момент я вошёл в неё, заставив её свободной рукой вцепиться в простыню.
— Боже!
Рано или поздно этот звук лишит меня всякого рассудка.
С опорой на локти я обхватил её руками, схватил её груди, и она издала всхлип.
Именно так моя Велина и любила. Быть пойманной. Беспомощной. Прежде чем она позволит Атринусу делать с ней всё, что он захочет.
— Продолжай писать, — выдавил я, погружаясь в неё полностью и прижимаясь к её дрожащему телу.
Атринус начал массировать её грудь, пока её твёрдые соски не напряглись против его горящих пальцев.
Я зажал её соски между большими и указательными пальцами, и она всхлипнула так, будто это причиняло ей боль, но прижалась задницей ко мне, поэтому я отодвинулся, прежде чем снова войти в неё, нежно сжимая её соски.
Она удивлённо застонала.