Кто был Давиан?
Я даже не хотела убегать, я хотела поговорить с ним, я даже вернулась и провела всю ночь в библиотеке, но он больше не появлялся.
И вот, с этой глупой надеждой в моём бурлящем животе, я прочитала половину «Эпохи невинности».
Мой брат чуть не застал нас, и я даже не хотела представлять, что бы случилось, если бы я не соскользнула по холодному водостоку и он бы увидел мужчину своего возраста, прикасающегося ко мне таким интимным, требовательным образом.
Длинный шрам на моей икре был горько-сладким напоминанием о том, что значит жить... или, скорее, о том, что значит, когда винт водосточной трубы врезается в твою плоть.
Только сейчас я заметила, что Томас всё ещё сосредоточен на удостоверении в своей руке, будто что-то в нём его не устраивало.
— Ты меня слушал?
Он кивнул.
— Да. Ты сказала, что нашла новых друзей, чтобы заменить нас с Ларой?
Я приподняла обе брови и посмотрела на него с игривым раздражением.
— Очень драматично, как всегда.
Причина, по которой Томас изучал политику в Мейплкресте, заключалась в том, что он не хотел расставаться с Ларой и мной. Он часто шутил об этом, но ему всю жизнь было трудно заводить друзей, и он не любил резких перемен, так что ему повезло, что Лара решила изучать журналистику, а я взялась за свой обречённый план под прикрытием.
— Нет, — продолжила я, закрывая глаза, чтобы вспомнить все способы, которыми тусклый свет падал на его лицо. — Мужчину.
Я хотела увидеть его при дневном свете, хотела изучить оттенки цвета, пробегающие по его волосам и глазам, мне нужно было знать, сколько седины на самом деле скрывается у его корней.
— Очередной обогреватель постели?
Вздохнув, я открыла глаза и посмотрела на сосредоточенного друга, который улыбался, глядя на карточку перед собой.
— Думаю, мне стоит перестать трахаться направо и налево.
Теперь это было решением. Хотя я сомневалась, что когда-либо увижу его снова, он показал мне своими пальцами, что бессмысленный секс не сможет утолить этот голод внутри меня. И постепенно я начинала верить, что ни один мужчина в этом мире не сможет прикоснуться ко мне так, как Давиан.
— Как мудро с твоей стороны. Очередная ложь?
Block me out
Gracie Abrams
Томас был единственным, кто увидел меня насквозь два года назад, когда мы только встретились.
Я тренировалась врать всем учителям, потому что в шестнадцать поняла, что не имеет значения, говоришь ты правду или нет, и что, в случае сомнений, хорошая ложь может либо вытащить тебя из неприятной ситуации, либо привести в захватывающие новые.
Долгое время я притворялась перед одноклассниками, что мой отец — археолог в Эквадоре, а мать — модельер в Париже. Не потому, что хотела быть одной из крутых, а потому что пыталась вообразить своих родителей людьми, на которых можно равняться. Я хотела, чтобы другие верили в это, чтобы, возможно, когда-нибудь я сама поверила.