Я не хотел оставаться в Мейплкресте. Квилл была права с самого начала. Я должен был убраться отсюда. Потому что здесь я не смогу сделать глубокий вдох, не задыхаясь от прошлого и людей, которые продолжали душить из меня жизнь.
Но Моника, Тони, Лара... Квилл.
Я бы с удовольствием взял её с собой, куда бы ни пошёл. Но это было невозможно. И она, казалось, тоже знала это.
Мы не могли поддерживать тайные отношения в изоляции от всех и притворяться перед моей дочерью и её братом.
Но чем дольше я думал об этом, тем более жалким себя чувствовал.
Что, если это было именно решением? Что, если им никогда не нужно было узнавать?
Мысль о том, что мне придётся скрывать её от людей, которые что-то значили для меня, оставлять её одну на праздники только для того, чтобы поддерживать фасад, прятать личные вещи, фотографии и обручальные кольца, заставила моё лицо исказиться.
Отчаяние грызло каждую пору моего существа.
Обручальные кольца...
Боже, о чём я вообще думал?
Квилл заслуживала того, кто мог бы дать ей то, о чём мечтают молодые женщины её возраста. Свадьбу в белоснежном принцессском платье — в котором она, несомненно, выглядела бы захватывающе, — с участием всей семьи, большой дом, вечеринки в честь будущей мамы с лучшими подругами, детей...
Я не хотел приводить ещё одного ребёнка в такой мир, не хотел нести ответственность за другую хрупкую бумажную душу, которая зависела бы от моего разума и моей защиты, не хотел больше семейного дома, потому что это была чёртова уйма работы и лишало меня гибкости...
Я не только ограничивал бы Квилл. Если бы Лара когда-нибудь узнала, что я сделал, что предал её так, Квилл потеряла бы единственного друга. Человека, который поддерживал её, когда у меня ещё не было возможности быть рядом с ней.
Не было сомнений, что Тони захочет убить меня, что он не поймёт, что я разрушу давнюю дружбу.
Но Лара? Она была моей маленькой девочкой. Если я потеряю её, ради чего я жил последние два десятилетия? Она будет ненавидеть меня до конца моих дней...
Moment
Sean Biopcik
Моё зрение затуманилось, и я откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув.
Каждая последняя живая, отчаянная часть меня хотела Квилл.
Чёрт возьми, как я вообще должен был продолжать дышать, если она уедет? Как дышать, когда единственная спасательная шлюпка в бесконечном океане уплывает, и ты должен отпустить её, снова погружаясь в воду, зная, что твои руки слишком слабы, чтобы продолжать плыть?
Я больше не хотел плыть. Я больше не мог.
Она была нужна мне. Прибежище моего истощённого сердца.
Как каждую ночь перед сном, я достал переплётное и аннотированное издание «Батарей чернил» из ящика, открыл первую страницу, где на меня смотрел список желаний, который Квилл составила для меня.