А я? Я чувствовала себя в ловушке. Парализованной. Как тогда. Как когда папа швырял тарелки в маму.
Я хотела спрятаться, хотела, чтобы это прекратилось, хотя треск носа моего отца должен был принести мне удовлетворение.
Он не приносил. Он подпитывал мой страх. За Давиана.
— Давиан! — всхлипнула Лоретт, в то время как Бриттани выглядела такой же парализованной, как и я.
Тони наконец сумел оттащить его назад, и они оба упали на пол, так что у моего отца появился шанс отползти, встать на четвереньки и подняться, опираясь на комод.
Его лицо было размазано кровью.
— О боже, папочка!
Бриттани бросилась к нему и помогла ему встать.
— Ты паршивый предатель!
Давиан попытался встать и снова броситься на него, но на этот раз Тони сумел удержать его.
— Я ненавижу тебя!
Давиан яростно боролся.
Кровь была размазана по его лицу, в то время как вены выступили на его виске.
— Я ненавижу тебя за всё, что ты сделал с ней! Отпусти меня, Энтони!
— Нет! — прорычал мой брат, напрягаясь. — Какого чёрта с тобой?
— Отпусти меня, чёрт возьми!
Чувство превращения в соляной столб, в то время как мой отец смотрел на меня так, будто желал мне смерти на месте, заставило мои колени ослабнуть.
Он выпрямился, поправил воротник рубашки и запонки на манжетах, прежде чем снова посмотреть на Давиана с покачиванием головы.
— Только посмотри на себя. Что она с тобой сделала. — Он недовольно фыркнул. — Как она затуманила твой разум, только чтобы разрушить меня. — Он выскользнул из встревоженной хватки Бриттани, прошёл мимо Лоретт и взял виски, сделав долгий глоток. — Жаль, что ты попался на это.
Стук в моей груди был оглушительным. Будто он боялся напряжения, висящего над этой комнатой.
Непредсказуемо. Всё в этом было непредсказуемо...
Мой отец повернулся ко мне, и только тогда я поняла, что между нами было всего три метра.
Давиан, должно быть, тоже заметил это, потому что он немедленно попытался вырваться, но хватка Тони была слишком сильной.
— Это то, чего ты хотела, Онера?
Он шагнул ко мне, медленно, как любил делать. И это заставляло кровь в моих ушах реветь.
— Чтобы мужчина избил меня ради тебя?
Он приподнял обе брови и правый уголок рта.
Всё, что я могла делать, — смотреть на всю эту кровь.
— Или ты что-то замышляешь, потому что действительно думаешь, что у тебя есть шанс в этой игре?
Это был не тот человек, который заставлял меня чувствовать его безудержную ярость все эти годы. Этот человек не действовал по непредсказуемым импульсам. Нет. Этот человек больше не был собой. Он был в отчаянии. Животное, загнанное в угол. То, которое тратило каждую свободную секунду на планирование побега. Но он не сбежал, что могло означать только одно: у него был план.